В Гуанчжоу начался суд по делу о смерти 32-летнего программиста, чья семья связывает трагедию с затяжными переработками. Для российской IT-аудитории это не экзотическая история из другой юрисдикции, а жесткое напоминание: культура 996, даже когда ее формально признают незаконной, может годами жить внутри команд, KPI и кадрового дефицита.
Речь идет о Гао Гуанхуэе, сотруднике Guangzhou Shikun, дочерней структуры производителя электроники CVTE, сообщает Habr / Новости. По данным China Newsweek, Гао работал в компании разработчиком, а затем вырос до руководителя отдела разработки ПО. После перевода в новое подразделение в 2024 году его нагрузка резко увеличилась: из-за нехватки людей он совмещал несколько функций и регулярно работал до глубокой ночи. По словам жены, из дома он уходил в 7 утра, возвращался около 11 вечера, а по дороге продолжал отвечать на звонки и подключаться к онлайн-совещаниям. Ночью он обещал скоро закончить работу и прийти спать, но это «скоро» сдвигалось почти до двух часов.
Утром в субботу, 29 ноября 2025 года, мужчине стало плохо. Жена вызвала скорую, но через несколько часов врачи зафиксировали клиническую смерть. Предположительной причиной назван синдром Адамса-Стокса. Дальше в этой истории особенно неприятны детали, потому что они говорят не только о перегрузке, но и о состоянии корпоративной среды. В 10:48, пока врачи пытались его реанимировать, Гао добавили в рабочий чат в WeChat. В 11:15 в том же чате появилось сообщение с просьбой разобраться с заказом. Еще через восемь часов после смерти коллега написал ему в личные сообщения о срочной задаче на понедельник. Формально это может выглядеть как инерция рабочих процессов. По факту это выглядит как система, где человек уже перестал быть заметен за потоком задач.
Отдельно важно, что местная служба занятости признала смерть Гао производственной травмой. По китайскому Закону о страховании от производственных травм такой статус возможен, если сотрудник умирает в рабочее время и на рабочем месте либо не приходит в сознание в течение 48 часов после приступа. Компания и профсоюз уже выплатили семье 450 тысяч юаней в качестве гуманитарной помощи. Но на этом спор не закончился: супруга подала отдельный иск, требуя признать соглашение недействительным. Кроме того, семья утверждает, что с личными вещами погибшего обращались ненадлежащим образом, а часть рабочих и личных предметов была утрачена или повреждена. В рамках иска родственники требуют от работодателя 100 тысяч юаней компенсации морального вреда, связывая смерть с нерациональным распределением труда внутри компании.
Почему это дело вышло за рамки частного спора
Главный контекст здесь очевиден: дело Гао вновь вернуло в публичную повестку культуру 996 — график с 9 утра до 9 вечера шесть дней в неделю. В китайском IT этот режим давно стал символом не столько высокой эффективности, сколько нормализованного выгорания. Еще в 2021 году Верховный суд Китая признал такую практику незаконной. Но запрет на бумаге не означает автоматического исчезновения самой модели. Если в подразделении не хватает людей, если руководитель одновременно закрывает несколько ролей, если работа не заканчивается после выхода из офиса, а переезжает в смартфон и WeChat, то юридическая победа над 996 быстро превращается в красивую декларацию.
Именно поэтому история из Гуанчжоу важна не только для китайского рынка труда. Для бизнеса она показывает неприятную вещь: переработки редко выглядят как один громкий приказ «всем сидеть до ночи». Чаще это расползается по процессам. Один человек тянет несколько направлений, потом становится точкой отказа для всей команды, потом ему начинают писать в любое время, а потом компания искренне удивляется, почему спор о нагрузке заканчивается уже не в HR, а в суде. В такой логике переработка перестает быть исключением и становится архитектурой управления.
Для разработчиков и менеджеров здесь тоже достаточно прямых выводов. Если сотрудник уходит из дома в семь утра, возвращается в одиннадцать вечера и продолжает участвовать в созвонах по дороге, это не «сложный период» и не «этап роста бизнеса». Это управленческий сбой, который давно вышел за пределы нормы. Когда инженер или руководитель разработки систематически закрывает несколько ставок, компания экономит на найме лишь на короткой дистанции. На длинной появляются другие расходы: текучка, падение качества решений, ошибки, репутационные издержки и, в крайних случаях, судебные иски после трагедий. И чем больше работа завязана на мессенджеры, чаты и постоянную доступность, тем проще организации делать вид, что формально рабочий день уже закончился, хотя по сути он даже не прерывался.
Для HR и IT-директоров это еще и история о том, что компенсации постфактум не решают основную проблему. Выплата 450 тысяч юаней не убрала вопрос о том, как именно была устроена работа Гао и почему нагрузка стала такой. Иск семьи на 100 тысяч юаней в этом смысле важен не только размером суммы, а самим предметом спора: родственники пытаются доказать связь между устройством труда и смертью сотрудника. Если суд встанет на эту логику, сигнал для работодателей будет предельно приземленным. Недостаточно заявлять заботу о благополучии сотрудников. Придется объяснять распределение ролей, практику переработок, порядок коммуникации вне рабочего времени и реальные пределы управленческой нагрузки.
История Гао Гуанхуэя неудобна именно тем, что не дает спрятаться за привычные формулировки про «напряженный рынок» и «сложные дедлайны». Пока культура 996 продолжает маскироваться под вовлеченность и ответственность, любой запрет будет работать лишь частично. Вопрос уже не только в китайском праве, а в том, готовы ли IT-компании считать переработку признаком сбоя системы, а не корпоративной доблестью.