В 2025 году Австралия первой ввела запрет соцсетей для детей младше 16 лет, а в 2026-м Верховный суд США поддержал техасский закон о проверке возраста, который де-факто тоже работает как ограничение доступа. На этом фоне тема дети и ИИ перестала быть семейным спором про экранное время и превратилась в вопрос для индустрии: кто и как вообще должен проектировать цифровую среду для следующего поколения.
Об этом в своей колонке Raised on AI пишет главный редактор MIT Technology Review Мэт Хонигэн, сообщает MIT Technology Review. Повод личный, но выводы вполне отраслевые: когда родилась его старшая дочь, он сразу завел ей Gmail и Twitter-аккаунты, публично сообщил о рождении и активно выкладывал фотографии. С младшим ребенком подход стал противоположным: минимум публичных данных, никакой лишней цифровой биографии и попытка не отдавать детское лицо на корм алгоритмам. Позже, по его словам, он даже начал зачищать ранний цифровой след старшей дочери. Это не исповедь про родительскую вину, а симптом более широкого разворота: люди, которые строили интернет последних 15 лет, все чаще не хотят, чтобы их собственные дети жили в нем без ограничений.
У Хонигэна для этого разворота несколько причин. Он прямо пишет, что видел, как ранние обещания интернета сменились вполне прикладным набором рисков: зависимость от смартфонов, одержимость соцсетями, кибербуллинг, проблемы с самооценкой и восприятием тела. Дополнительный ракурс дает его жена, работающая педиатрической медсестрой: в больнице она наблюдала детей, для которых взаимодействие с соцплатформами заканчивалось уже не абстрактным стрессом, а медицинскими последствиями. В итоге семья стала той самой категорией родителей, над которой еще недавно в IT немного посмеивались: кнопочные телефоны, никакого TikTok, жесткие ограничения на устройства. И тут важна не только частная история. Автор замечает, что среди знакомых сотрудников крупных технокомпаний такой подход давно перестал быть экзотикой. Детям урезают доступ к смартфонам, блокируют соцсети, а иногда вообще не дают полноценный телефон. Даже Марк Цукерберг, напоминает он, не публикует лица своих детей в Facebook и Instagram.
Контекст у этого сдвига уже вполне оформленный. Хонигэн упоминает книгу Джонатана Хайдта The Anxious Generation, вышедшую в 2024 году: она вынесла дискуссию о вреде смартфонов и соцсетей для детей в массовую повестку, хотя часть психологов спорит с ее выводами и масштабом причинно-следственных связей. Дальше пошли политические решения. После Австралии похожие ограничения анонсировали и другие страны, от Австрии до Индонезии. В США отдельные штаты тоже пробуют собственные меры. Параллельно школьные округа начали отказываться не только от телефонов, но и от образовательных устройств вроде iPad и Chromebook в пользу обычных книг. Даже подростковая мода, по наблюдению автора, внезапно подыгрывает скепсису к платформам: у поколения Alpha в тренде винтажный Sony Walkman. Картина местами выглядит как мягкий техно-ретрит, устроенный теми же взрослыми, которые еще недавно рассказывали детям про безграничные возможности connected future.
Но колонка не скатывается в луддизм, и это, пожалуй, ее сильная сторона. Хонигэн не предлагает спрятать ребенка в офлайн до совершеннолетия, потому что такой опции уже нет. Его ключевая мысль звучит жестко и трезво: детей нужно готовить к миру, который мы реально построили, а не к тому, который нам хотелось бы построить. Отсюда и главный нерв текста: дети и ИИ — это не только вопрос ограничений, но и вопрос адаптации. Чтобы разобраться, редакция привлекла к номеру команду Anyway, журнала для подростков и тинейджеров, и попросила самих молодых читателей рассказать, как они воспринимают ИИ. По словам автора, ответы оказались сложными, вдумчивыми и гораздо менее наивными, чем можно было бы ожидать. Это важное замечание для любого продуктового менеджера или разработчика: подростки уже не просто аудитория, которую нужно защитить, а пользователи, которые быстро считывают манипулятивный дизайн, фальшивую персонализацию и расползающиеся границы приватности.
Сам автор, кстати, показывает и другую сторону баланса. Он не отказался от тревог по поводу соцсетей и ИИ, но немного ослабил цифровой поводок. Когда старшая дочь пошла в high school, семья заменила кнопочный телефон на iPhone. Младшая теперь носит Apple Watch. Эти устройства, пишет Хонигэн, не только создают новые риски, но и реально расширяют свободу: помогают поддерживать дружбу, которая бесшовно переходит из физического пространства в цифровое и обратно, и позволяют детям свободнее перемещаться по городу. Для индустрии это, возможно, самая неудобная часть разговора. Проблема не решается лозунгом «запретить все» и не закрывается функцией parental control в настройках. Нужны продукты, где безопасность ребенка не конфликтует с автономией, а приватность не оказывается платной опцией для особенно тревожных родителей.
Для русскоязычной IT-аудитории здесь несколько практических выводов. Во-первых, тема дети и ИИ быстро выходит из области этических дискуссий в зону требований к продукту: возрастная верификация, понятные настройки приватности, ограничение рекомендаций, прозрачность работы алгоритмов и аккуратная работа с детскими данными будут обсуждаться не факультативно, а на уровне регулирования и закупок. Во-вторых, рынок все хуже принимает старую логику growth любой ценой, особенно если рост достигается за счет бесконечной вовлеченности несовершеннолетних. В-третьих, внутри самих технокомпаний нарастает разрыв между тем, как сотрудники ограничивают цифровую среду для собственных детей, и тем, как их работодатели проектируют массовые сервисы. Это уже не просто моральный дискомфорт. Это риск для бренда, найма и отношений с регуляторами.
Самый неприятный вопрос для отрасли звучит просто: если даже люди, которые делают платформы и внедряют ИИ, стараются держать детей от этих систем на расстоянии, достаточно ли честно индустрия вообще описывает последствия своих продуктов. Похоже, следующий большой спор в технологиях пойдет не о том, можно ли детям пользоваться ИИ, а о том, на каких условиях цифровая среда перестанет быть полигоном для экспериментов над их вниманием, поведением и будущей репутацией.