Банк России попросил бельгийский суд изъять документы из брюссельской штаб-квартиры Euroclear. Регулятор рассчитывает найти в них материалы, связанные с его спором с депозитарием на €200 млрд: иск ЦБ к Euroclear выходит за рамки одного судебного решения и затрагивает правила обращения с замороженными резервами. Для российского бизнеса это ещё один сигнал, что юридическая инфраструктура расчётов и хранения активов становится такой же важной частью риска, как санкционные списки и ограничения платежей.
Как пишет vc.ru, обращение подано в бельгийский суд по коммерческим делам. ЦБ утверждает, что Euroclear мог действовать согласованно с Еврокомиссией и Советом ЕС, чтобы затруднить рассмотрение дела. Речь идёт не о доказанном факте, а о позиции российского регулятора: он просит получить документы, которые могли бы показать характер контактов депозитария с европейскими институтами и обсуждение санкционных норм.
Поводом стали правила ЕС, принятые в июле 2026 года. При определённых условиях они позволяют судам стран Евросоюза обязать истца прекратить процесс в российском суде либо отказаться от попыток признать и исполнить российское решение в других юрисдикциях. ЦБ считает такой механизм нарушением принципов международного права. В практическом смысле спор идёт о том, сможет ли победа в российском суде превратиться в исполнимое требование за пределами России — или останется решением, которое невозможно реализовать там, где находятся активы и документы ответчика.
Конфликт начался в декабре 2025 года. Тогда Банк России подал иск к Euroclear, назвав действия бельгийского депозитария незаконными: регулятор не может распоряжаться своими средствами из-за их блокировки и заявляет об убытках. 15 мая 2026 года Арбитражный суд Москвы полностью удовлетворил требования ЦБ и постановил взыскать с Euroclear €200 млрд. Заседание проходило в закрытом режиме. После этого Euroclear начал оспаривать решение в Брюссельском коммерческом суде.
Масштаб дела объясняется объёмом заблокированных средств. После начала российско-украинского конфликта страны G7, ЕС и Австралия заморозили около €260 млрд активов Банка России. По данным из публикации, примерно €191 млрд из этой суммы находится на счетах Euroclear. Депозитарий публично заявлял, что московское решение не изменит статус активов ЦБ: они останутся заблокированными. Это расхождение позиций и делает иск ЦБ к Euroclear не просто спором о сумме, а проверкой границ национальных судебных решений в финансовой системе, построенной на международных посредниках.
Для IT-компаний, финтеха и продуктовых команд здесь нет прямой операционной инструкции, но есть вполне прикладной вывод. Технологический бизнес давно привык оценивать доступность облаков, репозиториев, платёжных шлюзов и лицензий. Теперь в тот же реестр зависимостей приходится включать депозитарии, расчётную инфраструктуру и юрисдикции, где хранятся деньги или права на активы. Формально сервис может быть доступен, контрагент — платёжеспособен, а юридический контур сделки всё равно окажется заблокирован из-за решения, принятого в другой стране.
Особенно чувствительна эта логика для компаний с международными инвесторами, валютными контрактами и холдинговой структурой. В таких схемах вопрос «где лежит актив» давно нельзя отделить от вопросов «кто ведёт учёт», «какое право применяется» и «где будет исполняться решение суда». Иск ЦБ к Euroclear показывает: даже государственный статус истца и решение крупного арбитражного суда не гарантируют быстрого доступа к активам, если инфраструктурный посредник и ключевая юрисдикция находятся по другую сторону санкционного режима.
Следующим предметом борьбы станут не только €200 млрд, но и доказательства: какие документы суд согласится истребовать, получит ли ЦБ к ним доступ и как бельгийский процесс отнесётся к российскому решению. Для рынка это важный прецедент о том, насколько далеко может зайти конфликт между национальной юрисдикцией, санкционным регулированием и трансграничной финансовой инфраструктурой.
