Три четверти всего венчурного капитала, привлеченного за последний год, ушли всего в пять компаний. На этом фоне ажиотаж вокруг ИИ уже перестал быть просто модным сюжетом: это новая схема распределения денег, внимания и карьерных шансов. Для русскоязычной IT-аудитории здесь важен не только масштаб пузыря или роста, но и новый порог входа: если стартап не AI-native, ему все труднее пробиться к капиталу.
На мероприятии StrictlyVC в Афинах, проходившем в рамках фестиваля Panathenea, партнер Verdict Capital Нико Бонатсос, партнер Threshold Ventures Андреас Ставропулос и инвестор Atomico Бен Блюм довольно откровенно описали рынок, сообщает TechCrunch. Самая резкая формулировка прозвучала именно от Бонатсоса: по его словам, за 17 лет в Кремниевой долине он не видел большего groupthink, чем сейчас. Если основатель строит компанию вокруг ИИ или работает в так называемом American dynamism, он «живет на скоростной полосе». Если нет, рынок становится заметно холоднее. В переводе на язык стартапов это значит простую вещь: одни команды получают term sheet почти автоматически, а другие объясняют инвесторам, почему их вообще стоит дослушать до конца.
Отсюда и главный нерв дискуссии. С одной стороны, инвесторы признают, что в рынке слишком много FOMO. Ставропулос прямо сказал: коррекция будет, потому что обещания и оптимизм пока заметно опережают способность рынка показать результат в коротком и среднем горизонте. С другой стороны, никто из троих не считает, что весь ажиотаж вокруг ИИ построен на пустом месте. Их аргумент звучит прагматично: современные AI-инструменты радикально сократили стоимость старта. По версии Бонатсоса, два основателя с одним раундом финансирования теперь могут за два месяца сделать объем работы, который еще год назад потребовал бы десять человек, два раунда и целый год. Для разработчиков и продуктовых команд это, пожалуй, самый важный тезис во всей беседе. Не потому, что VC снова готовы раздавать деньги всем подряд, а потому, что сама механика запуска компаний изменилась: меньше людей, быстрее MVP, раньше выручка, позже найм.
Эта же логика меняет и структуру раундов. Бонатсос допускает сценарий, при котором некоторые компании будут перескакивать привычную лестницу и идти почти напрямую от pre-seed к Series B. Для рынка это тревожный и одновременно логичный сигнал. Тревожный, потому что промежуточные этапы раньше были проверкой на зрелость, способность строить продажи и управлять ростом. Логичный, потому что в AI-стартапах часть старых ограничений действительно исчезает: код пишется быстрее, прототипы дешевле, а дистрибуция нередко стартует еще до появления полноценной команды. В такой среде инвестор уже смотрит не столько на размер организации, сколько на скорость обучения фаундеров и способность команды двигаться быстрее рынка.
Отсюда же родился еще один симптом эпохи: культ очень молодых основателей. Бонатсос полушутя заметил, что если тебе 22 года, ты живешь в Сан-Франциско и строишь что-то в ИИ, seed term sheet может уже лежать у тебя во входящих. А если тебе 19, то рынок готов почти сразу говорить о Series A. Ставропулос в ответ попытался вернуть дискуссию на землю: возраст сам по себе ничего не гарантирует, но в моменты технологического слома недостаток опыта может оказаться плюсом. Старые правила в такие периоды мешают не меньше, чем помогают. Блюм сформулировал это еще жестче: важно не число в паспорте, а интенсивность, скорость движения и способность адаптироваться в постоянно меняющемся ландшафте. Для российских и восточноевропейских фаундеров здесь есть неприятный, но полезный вывод. Проблема уже не только в географии или доступе к американскому капиталу, а в том, что рынок начал оценивать команды по совсем другому набору признаков: не зрелость и аккуратность, а темп, дерзость и умение быстро капитализировать технологическое окно.
При этом участники дискуссии не сводят все к генеративному ИИ. Разговор начался еще и с темы будущих гигантских IPO, прежде всего возможного выхода SpaceX, которую в материале упоминают с ориентиром в 1,75 трлн долларов оценки. По мнению Ставропулоса и Блюма, такие сделки не столько высасывают ликвидность из рынка, сколько расширяют сам рынок, привлекая новых участников и создавая новое богатство для следующего поколения стартапов. Историческая аналогия у Ставропулоса вполне прозрачная: IPO Google в начале 2000-х стало одним из символов открытия нового цикла для технологического сектора. Логика венчурных партнеров проста: крупные ликвидные события рождают новых ангелов, новых LP и новую волну предпринимателей. Но в 2026 году эта схема работает с поправкой на аномальную концентрацию капитала. Когда одни и те же сделки смотрят фонды на 500 млн долларов и игроки с чеками на 10-15 млрд, цена раунда перестает быть отражением качества бизнеса и все чаще становится следствием конкуренции кошельков.
Есть и еще одна проблема, о которой Блюм сказал почти буднично, хотя по сути это отдельная красная лампа для рынка: метрики. В AI-сегменте компании слишком свободно обращаются даже с базовым ARR. Новые модели монетизации, токены, бесплатные кредиты и желание выглядеть крупнее создают массу способов красиво упаковать цифры. Для маркетинга это может работать, но для инвестрешений уже нет. Бонатсос привел почти анекдотичный пример: иногда он получает от портфельной компании письмо с неожиданно огромным ARR, а потом выясняется, что показатель просто годовой экстраполяцией одного удачного дня. Для фаундеров это соблазн, для инвесторов обязанность включать холодный режим проверки, для рынка в целом напоминание, что ажиотаж вокруг ИИ ускоряет не только продукты, но и бухгалтерскую фантазию.
Самый интересный вопрос теперь не в том, лопнет ли этот цикл, а в том, какие привычки он оставит после себя. Если капитал и дальше будет течь в несколько сверхкрупных компаний, а ранние команды научатся строить продукт почти без штата, венчурный рынок после коррекции может стать еще более жестким: меньше терпения к «обычным» идеям, больше денег у самых быстрых и еще выше цена ошибки для тех, кто перепутал реальную выручку с красивой презентацией.