Средняя продолжительность непрерывного внимания у взрослых упала с 2,5 минуты в 2003 году до 47 секунд в период с 2014 по 2020 год. На этом фоне разговор про ИИ-чатботы и внимание перестает быть философией для конференций: для разработчиков, продактов и руководителей это уже вопрос того, как инструменты на базе ИИ меняют качество работы, обучения и принятия решений.
Об этом на SXSW London говорила психолог Глория Марк из Калифорнийского университета в Ирвайне, которая 30 лет изучает, как цифровые технологии влияют на поведение людей, сообщает MIT Technology Review. Формулировка панели звучала почти как диагноз: «Потеряли ли мы контроль над своим мозгом?» По словам Марк, короткий ответ — да. И проблема, как она ее описывает, не сводится к соцсетям или смартфонам. Теперь в ту же цепочку быстро встраиваются ИИ-ассистенты вроде ChatGPT, Claude и Gemini.
Марк начала измерять человеческое внимание еще в начале 2000-х. Для этого она строила так называемые «живые лаборатории»: взрослые добровольцы работали с устройствами, а исследователи отслеживали их поведение, настроение и физиологические реакции с помощью сенсоров и трекеров. В 2003 году среднее время, которое человек мог удерживать внимание на одной задаче, составляло около двух с половиной минут. Тогда этот результат уже казался тревожным. Но в 2012 году показатель сократился до 75 секунд. В исследованиях, которые Марк проводила в 2014–2020 годах, он снизился еще сильнее — до 47 секунд. Для любой команды, которая живет в Slack, Jira, почте, созвонах и бесконечных вкладках браузера, цифра звучит слишком знакомо.
Плохая новость в том, что это не просто бытовое ощущение «стал чаще отвлекаться». Марк связывает частое переключение внимания со стрессом. В ее экспериментах участники носили мониторы сердечного ритма, и исследователи видели прямую корреляцию: чем быстрее человек перескакивал между задачами, тем выше становился уровень стресса. Одновременно падала и производительность. Каждое новое переключение добавляет издержки: нужно снова войти в контекст, восстановить цепочку мысли, вспомнить, что вообще хотел сделать пять минут назад. Для бизнеса это означает не только усталость сотрудников, но и удорожание любой интеллектуальной работы. Когда инженер, аналитик или дизайнер работает в режиме постоянного дробления внимания, задача просто занимает больше времени.
Почему ИИ здесь не помощник, а усилитель
Главная тревога Марк связана с тем, что ИИ не просто отвлекает, а постепенно забирает на себя когнитивную нагрузку, которая раньше оставалась у человека. Она говорит о так называемой глубокой обработке информации: когда человек сам оценивает материал, пересобирает его, спорит с ним, сокращает, формулирует выводы, он усваивает содержание заметно лучше. Именно это помогает понимать, запоминать и переносить знания в новую ситуацию. Но когда ту же работу за нас делает чатбот — пишет черновик, сокращает текст, формулирует аргументы или подводит итоги встречи, — мозг получает готовый результат без заметного усилия.
С практической точки зрения это звучит неприятно знакомо. Спросить у модели «сделай summary», «сравни варианты», «напиши письмо», «собери аргументы за и против» стало естественным движением. ИИ-инструменты экономят время, но одновременно могут лишать пользователя той самой фазы мыслительной работы, в которой и рождается понимание. Марк формулирует это предельно прямо: если постоянно перекладывать умственный труд на ИИ, когнитивные способности со временем слабеют. Аналогия простая и не новая, но от этого не менее точная: мышцы без нагрузки атрофируются. С мышлением, по ее мнению, работает тот же принцип.
Для русскоязычной IT-аудитории здесь есть неприятный, но полезный вывод. Проблема не в самом наличии ИИ в продукте или рабочем процессе. Проблема начинается там, где инструмент подменяет не рутину, а мышление. Одно дело — автоматически расшифровать созвон или быстро найти фрагмент документации. Другое — поручать модели анализ, оценку и формулировку позиции по умолчанию, еще до того, как человек сам успел подумать. Во втором случае компания получает не «усиление сотрудника», а постепенную эрозию навыков, которые особенно ценятся в дорогой интеллектуальной работе: критическое мышление, способность удерживать контекст, аргументировать и замечать логические дыры.
Марк отдельно говорит и о более широких рисках. Люди с более слабыми навыками критического мышления легче поддаются дезинформации. А если добавить сюда ИИ-компаньонов, которые всегда поддержат, согласятся и не потребуют сложной эмоциональной работы, возникает еще один тип атрофии — снижение эмоционального интеллекта. Отношения между людьми строятся не на мгновенной удобной обратной связи, а на времени, усилии, трении и умении учитывать чужую позицию. С чатботом все это не обязательно. На короткой дистанции комфортно, на длинной — очень похоже на плохую тренировку для эмпатии.
Соцсети уже показали, как это работает
Важный контекст здесь в том, что наука до сих пор не пришла к простому и универсальному ответу даже по поводу соцсетей, которым уже около двух десятилетий. Несколько месяцев назад Meta и YouTube обязали выплатить многомиллионную компенсацию 20-летней женщине, которая утверждала, что продукты компаний вызвали у нее зависимость в детстве. Еще через несколько месяцев Meta урегулировала другой иск — от сельского школьного округа в Кентукки, который требовал более 60 миллионов долларов на покрытие расходов, связанных с психическим здоровьем учащихся. По данным MIT Technology Review, около 1200 других школьных округов подали похожие иски против социальных платформ. Это уже не маргинальная дискуссия о «вреде экранов», а массивный правовой и репутационный фронт.
При этом Марк не предлагает примитивную картину, где цифровые платформы всегда вредны и всем одинаково. Она напоминает, что данные по детям и подросткам до сих пор противоречивы. Соцсети могут быть и пространством вредных паттернов, и средой поддержки. В качестве примера приводится опрос 2024 года среди подростков ЛГБТК+, где часть участников описывала соцмедиа как источник страха и отвержения, а часть — как место принадлежности, дружбы и формирования идентичности. То есть даже у старых платформ, которые мы привыкли считать давно изученными, картина все еще не закрыта. Поэтому с ИИ, который вошел в повседневную жизнь буквально за пару лет, самоуверенность особенно неуместна.
Один из немногих рабочих ответов, который предлагает Марк, звучит не как запрет, а как пересборка привычек. Она не призывает отказаться от технологий и прямо говорит, что любит их. Но если человек хочет не раствориться в режиме постоянной когнитивной аренды, ему придется вернуть в повседневность усилие: читать книгу, а не только ее выжимку; встречаться с друзьями лично, а не оставлять отношения на аутсорс интерфейсам; не включать GPS там, где можно сориентироваться самому. Спор вокруг темы ИИ-чатботы и внимание в ближайшие годы, похоже, сместится от вопроса «полезен ли ИИ» к более неприятному: какие именно умственные функции мы готовы отдать машине, а какие еще считаем частью своей профессии и, если шире, частью себя.