У группы «Ланит» могут забрать 26 юридических лиц и передать их «Ростеху», включая дистрибьюторский бизнес. Для рынка это не просто еще один спор вокруг собственности: если активы Ланит действительно перейдут госкорпорации, одна из крупнейших частных IT-групп страны получит новый контур управления, а заказчики, партнеры и сотрудники — новую порцию неопределенности.
По данным CNews, речь идет об активах, оказавшихся под изъятием в рамках дела инвестора Александра Галицкого и фонда Almaz Capital Partners. Источники Tadviser утверждают, что часть структур группы попала в «список к изъятию» из-за финансовых отношений с этим фондом, который в марте 2026 года Тверской суд Москвы признал экстремистским по иску Генпрокуратуры. В фокусе — не одна-две спорные доли, а заметный кусок большого IT-холдинга, чьи компании работают на стыке интеграции, разработки, инфраструктуры и поставок техники.
Сам «Ланит» еще в марте комментировал ситуацию максимально осторожно: представители группы заявляли, что Филипп Генс не является инвестором фондов Галицкого и что компании неизвестно, какие именно активы последнего были обращены в доход государства. Но дальше началась более предметная история. Как следует из публикации, в апреле 2026 года «Ростех» уже стал учредителем или соучредителем ряда компаний, взысканных по этому делу. Среди них назывались ООО «Селаникар» под брендом CarPrice, ООО «Группа С-Терра», ООО «Технокад», ООО «Открытые цифровые платформы», ООО «Модум» и «Датацентр-СК». То есть речь идет не о теоретической схеме «государство когда-нибудь разберется», а о механике, которая уже начала работать.
Список изъятых активов показывает, насколько широко расходятся волны от этого дела по IT-рынку. Ранее CNews сообщал об изъятии 25,1% долей Юрия Ивашкова и 49,8% долей Татьяны Негинской в ООО «Открытые цифровые платформы», 92% долей Олега Елисеева в ООО «Технокад», 51% доли Елены Комиссаровой в ООО «Модум», а также акций, принадлежавших владельцу группы «Ланит» Филиппу Генсу и совладельцу «Айтеко» Шамилю Шакирову, в компаниях, названия которых суд не раскрыл. Отдельно «Интерфакс» писал, что 24 апреля «Ростеху» напрямую, без промежуточного транзита через Росимущество, достались доли в десяти IT-активах, включая 100% в «Группе С-Терра», 74,9% в «Открытых цифровых платформах», 92% в «Технокаде» и 100% в «Селаникаре».
На этом фоне особенно интересно смотреть на масштаб самого «Ланита». В группу входит более 30 компаний, а команда, по данным сайта холдинга, превышает 14 тысяч человек. Бизнес давно разложен по нескольким юрлицам: часть идет через АО «Ланит», часть — через АО «Л-Х», АО «Л-Консалт», ООО «Л-Инвест», ООО «Ланит-Интеграция», ООО «Дихаус» и другие структуры. Финансовая картина тоже неоднородная. Выручка АО «Л-Х» по итогам 2025 года составила 5,8 млрд рублей, что на 61% больше, чем годом ранее; чистая прибыль — 1,5 млрд рублей, активы на балансе — 14,7 млрд рублей. При этом выручка АО «Ланит» за тот же период снизилась на 33,1%, до 9,4 млрд рублей против 14,1 млрд годом ранее. В компании это объясняли переводом контрактов на другие юрлица. Формально логика понятна, но для внешнего наблюдателя такая конструкция делает любую историю с взысканием долей еще менее прозрачной.
Контекст у этой истории тоже нервный. Еще в марте 2025 года в офисах «Ланит» и «Крок» проходили обыски, связанные с документацией по разработке комплексной информационной системы судов общей юрисдикции Москвы. По данным собеседников CNews, силовиков интересовала возможная завышенная стоимость контрактов на КИС СОЮ, а РБК со ссылкой на источник писал о проверке законности расходования государственных средств. Один из собеседников называл проверку «штатной», но для отрасли подобные формулировки обычно звучат как попытка не делать резких движений на людях. Когда у крупного интегратора сначала проверки, потом история с изъятием связанных активов, а затем потенциальный заход «Ростеха», рынок начинает считать риски уже без скидок на формулировки пресс-служб.
Для разработчиков, интеграторов и корпоративных заказчиков во всей этой истории важен не только политико-правовой сюжет, но и прикладной слой. Если активы Ланит переходят под контроль «Ростеха», меняется не только табличка в ЕГРЮЛ. Меняется логика управления портфелем, возможные приоритеты по контрактам, режим принятия решений и, вероятно, кадровая архитектура в отдельных компаниях. Для клиентов это означает вопрос о непрерывности проектов и сохранении команд. Для партнеров — вопрос о том, останутся ли прежние каналы продаж и закупок. Для конкурентов — сигнал, что рынок продолжает двигаться в сторону укрупнения и усиления государственных игроков в сегментах, где раньше доминировали частные группы с длинной историей и сложной сетью владения.
Дело Галицкого само по себе уже стало показателем того, как быстро инвестиционные связи, которые годами выглядели рутинной частью венчурного и технологического рынка, могут превратиться в фактор корпоративного риска. Фонд Almaz Capital Partners, созданный в 2008 году, инвестировал в «Яндекс», Fasten, Acronis и Parallels. Но в марте 2026 года суд признал Галицкого и его фонд экстремистским объединением, а Генпрокуратура утверждала, что фонд присоединился к санкциям и направил 50 млн долларов украинским компаниям, работающим в сфере ОПК. Галицкий это отрицал. Для IT-бизнеса вывод здесь неприятно конкретный: старые инвестиционные отношения, структура владения и связи с фондами теперь нужно проверять не только на соответствие корпоративной стратегии, но и на выживаемость в новой правовой реальности. Вопрос уже не в том, получит ли государство еще несколько заметных цифровых активов, а в том, сколько крупных частных IT-групп внезапно обнаружат у себя похожие уязвимости в каптаблице.