Перед выходом на биржу управление Anthropic устроено так, что покупка акций не даст инвестору привычного влияния на компанию. Большинство мест в совете директоров сможет контролировать независимый траст, а семь основателей сохранят 50,1% голосов акционеров по специальному классу бумаг. Для рынка это редкий случай, когда IPO открывает доступ к капиталу, но не к рычагам управления.
Anthropic создавалась в 2021 году с заявленной целью развивать ИИ безопасно и в интересах человечества. Теперь, по данным TechCrunch, эта миссия зашита не только в публичные заявления, но и в корпоративную конструкцию, которая переживёт размещение акций. Для российских команд, работающих с генеративным ИИ, история полезна как пример: в гонке за инвестициями контроль над компанией всё чаще становится отдельным продуктом — со сложной архитектурой и далеко не равными правами участников.
Первый слой защиты — статус public benefit company, то есть коммерческой компании с юридически закреплённой возможностью учитывать общественную миссию наряду с прибылью. В случае Anthropic речь идёт о безопасности ИИ. Это означает, что совет директоров может принять решение, которое не максимизирует краткосрочную доходность, и получить больше защиты от исков недовольных инвесторов.
Сейчас совет возглавляет президент Anthropic Даниэла Амодеи. В него также входят гендиректор Дарио Амодеи, сооснователь Netflix Рид Хастингс, бывший финансовый директор Microsoft и General Motors Кристофер Лидделл, глава Novartis Вас Нарасимхан и партнёр Spark Capital Ясмин Разави. Одно место остаётся вакантным. Уже сам состав показывает, что компания пытается собрать в одном органе исследовательскую, инвестиционную, медицинскую и корпоративную экспертизу.
Траст против обычных акционеров
Главный элемент конструкции — Long-Term Benefit Trust, или LTBT. Этот независимый траст владеет особым классом акций и может избирать и отзывать большинство членов совета директоров — так называемых директоров класса T. Задача траста — следить, чтобы компания не свернула с миссии ради квартальных показателей или давления рынка.
LTBT возглавляет Нил Шах, ранее работавший управляющим директором GiveWell — некоммерческой организации, оценивающей эффективность благотворительных проектов. В траст также входят бывший председатель Федеральной резервной системы США Бен Бернанке, эксперт по национальной безопасности Ричард Фонтейн и гарвардский физик Кристофер Стаббс. В трасте есть одно свободное место, а нового участника выберут действующие члены. Обычные владельцы акций в этом процессе не участвуют.
Второй центр силы — семь основателей Anthropic. Они совместно владеют ещё одним специальным классом бумаг: если большинство основателей приходит к единому решению, их пакет даёт 50,1% голосов акционеров. Этого достаточно, чтобы избрать трёх директоров. Лишь если среди основателей нет большинства, их голоса будут учитываться пропорционально вместе с голосами держателей обычных акций. Иными словами, миноритарии получают больше веса не по умолчанию, а при расколе внутри команды создателей.
Сотрудники получили право вмешаться
В этой схеме есть и необычный предохранитель. Когда LTBT назначает одного из четырёх определённых директоров либо увольняет его без указания проступка, комитет по назначениям совета может не одобрить решение. Тогда вопрос передаётся на голосование сотрудников Anthropic. Формально это превращает коллектив компании в арбитра между советом и трастом — редкая привилегия даже для Кремниевой долины, где сотрудники крупных ИИ-лабораторий уже привыкли быть важной политической силой.
Параллель напрашивается с кризисом в OpenAI в 2023 году, когда совет директоров ненадолго отправил в отставку Сэма Альтмана. Сопротивление сотрудников и инвесторов быстро изменило расстановку сил: Альтман вернулся, а система управления OpenAI была пересобрана. Anthropic, похоже, пытается заранее прописать механизм для подобного конфликта, вместо того чтобы выяснять, кто главнее, в публичном чате сотрудников и через серию экстренных заявлений.
Для бизнеса такая модель несёт двойной сигнал. С одной стороны, управление Anthropic может позволить лаборатории удерживать долгосрочный курс на безопасность, даже если публичный рынок потребует быстрее монетизировать модели или урезать дорогие исследования. С другой — чем больше у компании центров принятия решений, тем сложнее предсказать исход кризиса. Траст, основатели, совет и сотрудники могут стать системой сдержек и противовесов, а могут — четырьмя участниками одного затяжного конфликта.
Особые права основателей не вечны: через десять лет после IPO они смогут отказаться от контроля, а автоматически он прекратится, если останется меньше трёх основателей. LTBT при этом продолжит работу, пока 85% держателей обычных акций не проголосуют за его роспуск либо сам траст не решит уйти с согласия совета. Обычные акционеры получат полный контроль только после исчезновения обоих специальных классов. Вопрос для будущих инвесторов Anthropic прост и не слишком романтичен: готовы ли они финансировать ИИ-компанию, в которой миссия и устойчивость к рыночному давлению важнее их собственного голоса.