Иск к Ethereum Foundation подала бывшая сотрудница Кейлин Фултон: она утверждает, что её уволили после отказа подписать внутренний мандат с требованием совершить сэппуку при нарушении обязательств по сохранению открытого исходного кода. История важна не только экзотической формулировкой: для любой IT-организации она напоминает, что «ирония» в корпоративном документе перестаёт быть иронией, когда от подписи зависит работа.
Как сообщает vc.ru, Фултон работала в Ethereum Foundation — некоммерческой организации, поддерживающей экосистему Ethereum. В ноябре 2026 года она обратилась в суд, заявив о дискриминации и нарушении трудовых прав. По её версии, руководство предложило сотрудникам утвердить 38-страничный документ с долгосрочным видением развития организации; среди его положений фигурировала так называемая Source Seppuku License.
Формулировка предполагала, что работник, нарушивший обязательства по защите принципов открытого исходного кода, должен «лишить себя жизни с помощью меча». В юридическом и HR-контексте это выглядит не как смелый культурный жест, а как крайне неудачный способ оформить ценности компании. Руководство Ethereum Foundation, по данным публикации, настаивало, что пункт не следует понимать буквально. Сооснователь Ethereum Виталик Бутерин также называл его элементом художественного оформления.
Черновик мандата разослали сотрудникам в феврале 2026 года. Около 80 человек из примерно 250 выступили за удаление спорного фрагмента. Фултон вместе с коллегой организовала коллективное обращение с этой просьбой. В окончательном варианте документа положение не исчезло: его сделали менее заметным и перенесли в иллюстрацию. Сотрудникам предложили подписать мандат до 25 марта.
Фултон отказалась ставить подпись. В иске говорится, что Ethereum Foundation расценила такой отказ как добровольное увольнение. Через некоторое время Фултон и её коллегу, участвовавшую в коллективном обращении, уволили. Именно связь между протестом против документа и прекращением работы станет одним из центральных вопросов, если дело дойдёт до предметного разбирательства: компания может объяснять решение процедурой, а бывшие сотрудницы — наказанием за несогласие.
В заявлении Фултон есть и ещё одно серьёзное утверждение. Она сообщила работодателю об онкологическом заболевании и считает, что это могло стать дополнительной причиной увольнения. По её словам, один из руководителей Ethereum Foundation заявил, что человек с таким диагнозом не способен работать с энергией, которой требует организация. Это позиция истца, а не установленный судом факт, однако именно такие высказывания обычно имеют особый вес в трудовых спорах о дискриминации.
Иск к Ethereum Foundation показывает, как быстро корпоративный язык превращается в риск для работодателя. Разработческие компании часто строят внутреннюю культуру на мемах, отсылках и демонстративной антибюрократичности. Но кодекс поведения, трудовой договор, политика безопасности или обязательство по open source — не место для формулировок, допускающих угрозу, унижение или двусмысленное принуждение. Если документ обязателен к подписанию, ссылка на сатиру почти не помогает: работник вправе воспринимать текст как условие продолжения работы.
Для команд, работающих с открытым кодом, здесь есть и более приземлённый урок. Защищать принципы open source можно через понятные правила: лицензии, процессы внесения изменений, требования к публикации кода, порядок разбора конфликтов и ответственность за нарушения. Чем чётче отделены технические обязательства от корпоративной мифологии, тем меньше шансов, что спор о ценностях перерастёт в кадровый кризис и судебное дело.
Суду ещё предстоит оценить обстоятельства увольнения и заявления Фултон. Но уже сейчас этот иск к Ethereum Foundation ставит неудобный вопрос для IT-лидеров: готовы ли они отвечать за каждую фразу в обязательных внутренних документах так же внимательно, как за строку кода, попадающую в production.