В поправках ко второму чтению законопроекта о крипторынке появился пункт, который для российского рынка звучит почти как признание очевидного: p2p-обмен криптовалют на наличные между гражданами предлагают легализовать. Одновременно для неквалифицированных инвесторов хотят поднять допустимый лимит операций до 600 тысяч рублей в месяц. Для IT-рынка это важный сигнал: государство, похоже, перестает делать вид, что основная часть розничного криптооборота в России где-то не существует.
О предложениях комитета Госдумы по финансовому рынку сообщает vc.ru со ссылкой на «Интерфакс». По данным агентства, поправки ко второму чтению предложил депутат от ЛДПР Дмитрий Новиков. Речь идет о доработке законопроекта №1194918-8, который Госдума приняла в первом чтении 21 апреля 2026 года. Базовая конструкция документа уже известна: с 1 июля 2026 года гражданам и компаниям собираются разрешить легально покупать криптовалюту через лицензированных посредников, а расчеты криптовалютой внутри страны по-прежнему оставить под запретом.
Самая заметная поправка касается именно того сегмента, на котором рынок в России и держится после ухода крупных зарубежных площадок из комфортного правового поля. Сейчас проект закона делает ставку на лицензированных посредников, но прямой обмен между физлицами фактически оставляет в подвешенном состоянии. Поправка предлагает прямо разрешить продажу цифровой валюты между гражданами за наличные. Для одной сделки хотят установить порог в 600 тысяч рублей. Иначе говоря, законодатели пытаются не столько придумать новый рынок, сколько подвести правовую рамку под уже работающую практику.
Для пользователя это выглядит просто: один человек переводит криптовалюту со своего кошелька на кошелек другого, второй расплачивается наличными или переводом. Для регулятора все куда менее романтично: это серая зона, в которой сложно контролировать происхождение средств, идентификацию сторон и маршруты движения активов. Но именно поэтому предложение выглядит прагматичным. Если основной объем розничной покупки криптовалюты и так идет через P2P, запрет сам по себе не выключает этот рынок, а лишь повышает роль неформальных посредников, чатов, обменных схем и репутационных рейтингов вместо формальных правил.
Что еще хотят поменять
P2P — не единственная существенная правка. Авторы поправок предлагают разрешить вывод цифровой валюты из создаваемого по законопроекту цифрового депозитария на некастодиальные кошельки. Это важная деталь, потому что в текущей версии документа вывод был предусмотрен только на счет лицензированной иностранной организации, например биржи или специализированного хранителя. Иными словами, логика первой версии была такой: купить можно легально, но полноценный self-custody, то есть контроль над собственными ключами, по сути не поощряется. Для крипторынка это всегда спорная конструкция: актив вроде бы твой, но по-настоящему твоим становится только тогда, когда ключи хранятся у тебя, а не у посредника.
Еще один блок поправок касается терминов и доступа к инструментам. В документе предлагают разграничить понятия цифровой валюты, криптовалюты и стейблкоина, а также расширить перечень активов, доступных для публичного обращения и покупки неквалифицированными инвесторами. В первой версии законопроекта критерии допуска были настолько жесткими, что, как писал «Интерфакс», им соответствовали только биткоин и Ethereum: средняя капитализация за два года от 5 трлн рублей, среднедневной объем торгов за тот же период от 1 трлн рублей и история цен на лицензированной иностранной бирже не менее пяти лет. Теперь в перечень хотят включить и «нативные токены блокчейнов». На бюрократическом языке это маленькая правка. На рыночном — попытка не свести будущий легальный крипторынок к двум монетам и формально открытому, но практически бесполезному меню.
Отдельно меняется подход к «неквалам». В текущей конструкции годовой лимит покупок мог бы устанавливать Банк России. В прежней концепции регулятора фигурировала планка в 300 тысяч рублей в год через одного посредника. Новая поправка предлагает минимально допустимый предел операций на уровне 600 тысяч рублей в месяц. Разница здесь не косметическая, а концептуальная. Между 300 тысячами в год и 600 тысячами в месяц — пропасть. Это уже спор не о том, пускать ли розницу на рынок символически, а о том, признавать ли за ней право на заметный объем операций. Для бирж, брокеров, финтех-платформ и команд, которые строят инфраструктуру комплаенса, онбординга и аналитики транзакций, такой сдвиг меняет экономику продукта.
Почему это важно для IT и финтеха
На этом месте история перестает быть только сюжетом про криптоэнтузиастов. Законопроект описывает не просто разрешение на покупку цифровых активов, а сборку целой инфраструктуры: лицензированные посредники, цифровой депозитарий, ограничения на вывод, механизмы блокировок, контроль Росфинмониторинга, а теперь еще и идея привлечения сертифицированных AML-операторов для оценки риска транзакций. Это означает спрос на прикладные технологии, а не на лозунги про Web3. Нужны будут системы KYC и KYT, инструменты анализа блокчейн-транзакций, сервисы риск-скоринга кошельков, модули учета активов, интерфейсы для брокеров и обменников, а также интеграции с банковскими и надзорными контурами.
Для бизнеса вопрос тоже вполне земной. Если поправки сохранятся ко второму чтению, рынок может получить более рабочую модель легализации, чем та, что была на старте. Не идеальную, не особенно либертарианскую, но хотя бы ближе к реальному поведению пользователей. Для стартапов и продуктовых команд это редкий случай, когда государство не только ограничивает, но и очерчивает легальные сценарии работы. Для крупных игроков вроде брокеров и инфраструктурных провайдеров это приглашение заранее занимать позиции. Недаром, как ранее писал РБК, Московская биржа уже готовит инфраструктуру под криптоторги, хотя сам закон пока прошел лишь первое чтение.
Главная интрига теперь в другом: сколько рыночной логики доживет до финального текста после встречи с логикой надзора. Легализация p2p-обмена криптовалют и расширение доступа для розницы выглядят как шаг навстречу реальности. Но чем ближе рынок к легальному статусу, тем жестче обычно становятся требования к его прозрачности, маршрутам операций и контролю кошельков. Для отрасли это уже не спор о том, разрешат ли крипту вообще, а спор о том, можно ли будет пользоваться ею без ощущения, что поверх блокчейна натянули еще один госреестр.