До IPO в капитал SpaceX через американского посредника вошли как минимум дюжина инвесторов с адресами в материковом Китае, Гонконге и России. Для компании, которая зарабатывает на запусках для Пентагона и спутниковых программах США, история неприятная не только политически: инвесторы SpaceX внезапно превратились из сухой строчки в cap table в вопрос экспортного контроля, комплаенса и доступа к чувствительной информации.
Новые детали, как пишет Ars Technica, всплыли из закрытого списка инвесторов, который ProPublica получила в рамках корпоративного спора вокруг Tomales Bay Capital. Эта фирма годами скупала акции SpaceX, упаковывала их в фонды и перепродавала доли желающим попасть в одну из самых закрытых частных компаний мира. Речь идет о сделках 2018–2021 годов на суммы от 800 тысяч до 40 млн долларов. Формально это небольшие чеки на фоне оценки SpaceX, но набор имен и юрисдикций выглядит так, будто комплаенс-команда должна была спать заметно хуже.
Самый чувствительный эпизод связан с Дэвидом Су, сооснователем пекинской венчурной фирмы MPCi. Его структура вложила 15 млн долларов в фонд, связанный со SpaceX, в 2020 году. Сам по себе факт инвестиций не доказывает нарушение правил, и никаких прямых обвинений против Су в материале нет. Проблема в другом: MPCi известна как инвестор в китайские космические компании, а две спутниковые компании из ее портфеля попали под санкции США за предполагаемую помощь группе Вагнера. Одну из них в прошлом месяце санкционировали повторно уже за предполагаемую помощь Ирану в атаках на американские силы во время войны. Кроме того, сайт Министерства науки и технологий КНР в 2024 году называл фирму Су партнером госпроекта по развитию аэрокосмической отрасли. Ответ MPCi предсказуем: Су, по заявлению компании, не получал непубличную информацию о SpaceX, является гражданином Сингапура и живет в Сингапуре. Нюанс в том, что в профиле 2024 года говорилось: почти все последние 20 лет он проводил в Китае.
Tomales Bay Capital тоже отбивается аккуратно и по-юридически сухо. Адвокат фирмы Райан Стоунрок заявил, что инвесторы были пассивными limited partners и не получали от посредника чувствительных данных о SpaceX, кроме квартальных оценок стоимости. По его словам, большинство людей из раскрытого списка не являются гражданами России или Китая, а часть адресов в этих странах может указывать лишь на почтовую привязку, а не на фактическое место жительства. На бумаге это выглядит как стандартная защита: не инвесторы из «враждебных юрисдикций», а международные состоятельные частники. Но для регуляторов важен не только паспорт, а и реальный конфликт интересов. Профессор Индианского университета Сара Бауэрле Данзман, ранее работавшая с проверкой иностранных инвестиций для Госдепа США, формулирует риск предельно просто: если инвестор имеет связи с конкурирующими структурами в Китае, он теоретически может передать им информацию о технологиях или стратегии компании. И вот это уже вопрос национальной безопасности, а не просто экзотический состав LP.
Отдельно показателен сам способ входа в сделку. По материалам суда, глава Tomales Bay Capital Икбалджит Калон обещал потенциальному инвестору из Китая в 2021 году не только участие в фонде, но и почти клубный сервис: квартальные апдейты по развитию бизнеса SpaceX, визиты в компанию и возможность пообщаться с ее финансовым директором. Если эта схема действительно работала так, как описано в документах, разговор о «полностью пассивных» инвесторах уже не выглядит таким железобетонным. SpaceX на вопросы журналистов не ответила, но симптоматично другое: на IPO на прошлой неделе компания, по данным Bloomberg, уже запретила инвесторам из Китая и Гонконга покупать акции из-за регуляторных и комплаенс-рисков. То есть рынок частного капитала несколько лет жил с одной логикой, а публичный рынок сразу включил более жесткий режим.
История не ограничивается Китаем. В раскрытом списке есть и другие любопытные фигуры: например, структура HAL9001 Partners Fund I, вложившая около 10 млн долларов в 2020 году. Документы этой Delaware LLC подписывал венчурный инвестор Роман Собачевский. Минфин США недавно оштрафовал компанию, совладельцем которой он был, на сотни миллионов долларов за управление другой инвестицией в интересах российского олигарха под санкциями. Лично Собачевского в нарушениях не обвиняли, а представители Tomales Bay Capital отдельно заявили, что тот олигарх к инвестиции в SpaceX отношения не имел. Есть и катарский след: фонды, связанные с Bracket Capital, по документам вложили около 48 млн долларов в 2017–2020 годах, а в переписке Калона с CFO SpaceX упоминались деньги катарской королевской семьи. Отдельно в реестре фигурирует зарегистрированная на Кайманах AM FIG Cayman Limited с адресом в Дохе и инвестицией примерно на 10 млн долларов.
Для русскоязычной IT-аудитории в этой истории важен не светский аспект уровня «кто еще хотел кусочек SpaceX», а более приземленный вывод. Чем ближе компания к оборонке, инфраструктуре, спутниковой связи, AI для госзаказа или критическим цепочкам поставок, тем менее нейтральными становятся ее инвесторы. Классическая венчурная логика «деньги не пахнут, главное growth» здесь больше не работает. Любой фаундер, который поднимает раунд в чувствительной отрасли, теперь должен смотреть не только на сумму чека и valuation, но и на конечного бенефициара, сопутствующие бизнесы инвестора, его географию и формат доступа к внутренней информации. Для HR и топ-менеджмента это тоже урок: безопасность компании начинается не с DLP на ноутбуках разработчиков, а с того, кого вы пустили в cap table и в какие комнаты Zoom его потом зовут.
Главный вопрос теперь не в том, были ли среди ранних участников сделки формально допустимые иностранные инвесторы. Вопрос в том, как долго рынок частных компаний мог считать посреднические фонды удобным способом обойти репутационные и регуляторные красные флажки. Если после IPO к таким историям присмотрятся внимательнее, инвесторы SpaceX могут оказаться лишь первым громким кейсом в длинной серии разборов о том, кто именно финансировал американский deeptech, пока тот был закрыт от публичного рынка.