Polymarket продвигал себя через ролики, где блогеры якобы срывают куш на ставках, но значительная часть этих ставок оказалась постановкой. В расследовании фигурируют 1105 видео, фейковые сделки на 1,9 млн долларов и аудитория в США, хотя основной сервис Polymarket там официально недоступен. Для русскоязычной IT-аудитории это не только история про сомнительный маркетинг, но и наглядный кейс о том, как продуктовый рост, инфлюенсеры и серые регуляторные зоны складываются в довольно токсичную воронку.
Как пишет Ars Technica со ссылкой на расследование The Wall Street Journal, Polymarket платил десяткам авторов в соцсетях за ролики, где те изображали крупные выигрыши на платформе прогнозов. Снаружи это выглядело как обычный пользовательский контент: человек открывает сайт, ставит на экзотическое событие, потом радостно сообщает, что это почти «бесплатные деньги». На практике для таких публикаций компания, по данным расследования, делала почти неотличимые клоны собственного сайта и просила авторов скрывать, что контент рекламный. Один из самых заметных примеров связан со студентом Джорджем Макихарой: в январе он выложил видео, где якобы выиграл 100 тыс. долларов на ставке, что Дональд Трамп публично произнесет слово McDonald’s в течение месяца. Проверка торговых данных показала, что такого выигрыша на реальной площадке не было.
История не ограничивается одним вирусным роликом. По данным WSJ, с января по май Макихара как будто сделал 145 ставок на Polymarket, но все они были фальшивыми. Журналисты изучили почти 20 тыс. сообщений из чата подрядчиков, а также инструкции и обучающие материалы для авторов. Там, как утверждается, Polymarket раздавал вполне конкретные рекомендации: делать видео «личными» и «органичными», не использовать слово Polymarket в названии аккаунта и не раскрывать факт оплаты. Вознаграждение авторам составляло от 2 тыс. до 3 тыс. долларов в месяц. Уже после того, как WSJ начал задавать вопросы, некоторые блогеры добавили в био пометку вроде «@polymarket partner». То есть прозрачность внезапно нашлась, но только когда кто-то постучал в дверь редакции.
Отдельно неприятно выглядит техническая часть схемы. В расследовании упоминается сайт poiymarket.com — адрес отличается от polymarket.com всего одной буквой и визуально почти неотличим, если заглавная I выглядит как строчная l. По данным WSJ, этот домен создала сама Polymarket; после запроса журналистов сайт отключили. Создатели контента рассказывали, что отправляли ролики на согласование, а компания просила переснимать сцены, если постановка выглядела слишком очевидной. Но даже при таком контроле в некоторых видео мелькали URL, указывавшие на тестовые окружения для инженеров Polymarket. Это уже не просто агрессивный performance-маркетинг, а очень знакомая для любой продуктовой команды история, где тестовый контур внезапно начинает жить собственной PR-жизнью.
Самое важное в этой истории — не только фейковые ставки Polymarket, но и то, кому все это показывали. Основной сайт платформы заблокирован для полноценной работы в США с 2022 года, когда Комиссия по торговле товарными фьючерсами США, CFTC, решила, что компания управляет незарегистрированной биржей. Формально американским пользователям доступен только режим просмотра, хотя обойти ограничение можно через VPN. При этом, по данным расследования, авторы получали оплату, если не менее 60% их аудитории находилось именно в США. Иными словами, промокампания была нацелена на рынок, где основной продукт официально закрыт. Параллельно Polymarket пытается вернуть свой основной обменник в американскую юрисдикцию и уже предлагает урезанную регулируемую версию через мобильное приложение. Его компания запустила в прошлом году после покупки QCX — лицензированной CFTC структуры, которая теперь работает под брендом Polymarket US.
Цифры по охвату тоже объясняют, зачем вообще понадобился весь этот театр. По данным аналитической компании Tubular, кампания набрала больше 140 млн просмотров в TikTok, YouTube и Instagram. WSJ изучила контент 10 авторов и насчитала фейковые сделки на 1,9 млн долларов. Еще показательнее другая цифра: в 118 роликах создатели контента реагировали на старые кадры или фиктивные заголовки так, будто только что выиграли почти 900 тыс. долларов. В реальности эти ставки, наоборот, принесли бы совокупный убыток свыше 166 тыс. долларов. Для продукта, который продает идею вероятностей, рыночной цены и коллективного сигнала, это болезненный удар по базовой механике доверия. Если пользователь приходит на платформу после серии таких роликов, он покупает не прогноз, а монтаж.
Официальная реакция Polymarket пока предсказуемо осторожная. В комментарии Ars Technica компания не стала по существу разбирать выводы WSJ, но заявила, что проводит «комплексный аудит» активного промоконтента, чтобы проверить его соответствие внутренним стандартам и требованиям законодательства о раскрытии рекламы. На этом фоне важен и политический контекст. По данным Ars Technica, администрация Дональда Трампа в целом пыталась ограничивать давление на рынки предсказаний, а CFTC судилась со штатами, которые хотели вводить более жесткие правила. У Polymarket и конкурента Kalshi есть общий символический актив: Дональд Трамп-младший выступает советником обеих компаний, а в Polymarket инвестировал венчурный фонд с его поддержкой. Формально это не доказывает связь между политикой и конкретной маркетинговой схемой, но хорошо показывает, почему вокруг этого сегмента сейчас такая мягкая регуляторная атмосфера.
Для разработчиков, продактов и founders здесь несколько неприятных, но полезных выводов. Во-первых, growth-команда, которая рисует «настоящий пользовательский опыт» на фейковом фронтенде, играет уже не с конверсией, а с юридическим риском и репутацией. Во-вторых, если продукт живет на доверии к данным, подмена интерфейса бьет по ядру бизнеса сильнее, чем по охватам. И, наконец, история с фейковыми ставками Polymarket показывает тренд, который в ближайшие годы вряд ли ослабнет: чем жестче борьба за внимание и чем мутнее статус продукта у регулятора, тем выше соблазн делать маркетинг, который очень похож на пользовательский сценарий и все меньше похож на правду.