Рид Хоффман покидает совет директоров Microsoft после десяти лет работы, чтобы плотнее заняться AI-стартапом Manus. Для рынка это не просто очередная кадровая перестановка: один из самых влиятельных инвесторов Кремниевой долины уходит из совета компании, которая за последние годы стала одним из главных центров силы в гонке за генеративный ИИ. Для русскоязычной IT-аудитории здесь важен сигнал: деньги, влияние и управленческий ресурс продолжают перетекать из «большого теха» в прикладные AI-компании, где ставка уже делается не на чат-ботов, а на химию и биомед.
О решении Хоффмана, как пишет TechCrunch, Microsoft сообщила 5 июня. Он вошел в совет директоров в 2016 году после того, как корпорация купила LinkedIn за $26,2 млрд. С тех пор Хоффман присутствовал почти во всех важных развилках Microsoft на AI-направлении: от первого крупного вложения в OpenAI на $1 млрд в 2019 году до более поздних сделок на стыке инвестиций, партнерств и acqui-hire. Его уход поэтому выглядит не как формальность, а как осознанное перераспределение времени и интересов.
Причина названа прямо: Хоффман хочет вернуться в «режим основателя» и сосредоточиться на Manus. Это стартап в области разработки лекарств с использованием ИИ, который за прошлый год привлек более $50 млн в рамках нескольких seed-раундов. Сам Хоффман указан в проекте как сооснователь и председатель совета директоров, но не как CEO. Операционным руководителем Manus выступает Сиддхартха Мукерджи, врач, биолог и лауреат Пулитцеровской премии, известный по книге о раке «Император всех болезней». Уже одно это сочетание фамилий показывает, на кого рассчитан проект: не на рынок красивых демо, а на инвесторов, которые любят, когда рядом с AI-повествованием стоят биомедицина, наука и люди с репутацией.
Хоффман сам объяснил решение на недавнем выпуске подкаста Possible, где беседовал с гендиректором Microsoft Сатьей Наделлой. По его словам, за последний месяц он увидел такой прогресс Manus, что понял: компании нужно больше его личного внимания. Формулировка про «founder mode» уже стала отдельным мемом в технологической среде, но в данном случае за ней стоит вполне конкретная вещь. Когда инвестор и член совета такого уровня выходит из крупной публичной компании ради одной ставки, он фактически говорит рынку: этот актив для меня сейчас важнее, чем статус наблюдателя в Microsoft.
Дополнительный слой интриги здесь в том, что Хоффман давно находится в центре AI-перекрестков, где дружба, капитал и конфликты интересов идут в одном пакете. Он был одним из ранних инвесторов OpenAI и входил в совет компании, пока не покинул его в 2023 году, сославшись именно на слишком большое число потенциальных конфликтов интересов. Он также оставался в совете Microsoft в момент, когда корпорация заключила сделку на $650 млн с Inflection AI, еще одним AI-проектом, связанным с Хоффманом. В рамках той конструкции Microsoft наняла сооснователя Inflection Мустафу Сулеймана. На языке корпоративной дипломатии это выглядело как партнерство, на языке индустрии - как еще один пример того, как бигтех аккуратно забирает команды и технологии, не всегда покупая компанию целиком.
На этом фоне уход из совета Microsoft выглядит почти неизбежным. Когда один и тот же человек одновременно связан с крупным облачным игроком, модельной компанией, несколькими AI-стартапами и биомедицинским проектом, рано или поздно возникает вопрос не только о времени, но и о прозрачности ролей. Для Microsoft это, вероятно, упрощение governance-структуры. Для самого Хоффмана - возможность действовать свободнее, без постоянной оглядки на то, как его новые шаги будут смотреться из кресла директора публичной компании.
Manus интересен еще и тем, куда именно смещается AI-энергия. В потребительском ИИ рынок уже перегрет обещаниями, а различия между многими продуктами становятся все менее выразительными. В разработке лекарств, наоборот, ставка тяжелее, циклы длиннее, а входной барьер выше. Если там действительно удается ускорять поиск молекул или улучшать работу с химическими гипотезами, это создает ценность, которую не так легко скопировать с помощью очередного интерфейса к большой модели. Хоффман в разговоре упомянул концепт «Move 37 AI» - то есть ИИ, который превосходит человеческую креативность в химии, в частности применительно к борьбе с разными формами рака. Звучит амбициозно, местами даже пафосно, но именно такие формулировки сейчас и продают следующий цикл инвестиций в deep tech.
Для разработчиков и продуктовых команд эта история важна не из-за фамилии Хоффмана как таковой. Она показывает, где сейчас ищут следующий слой маржи и защиты от конкурентов. Не в еще одном помощнике для переписывания писем и не в двадцатом AI-ассистенте для созвонов, а в отраслях, где ИИ должен встроиться в сложную профессиональную цепочку и принести измеримый результат. Для стартапов это плохая новость, если продукт держится только на общей модели и хорошей упаковке. И хорошая, если команда умеет работать на пересечении доменной экспертизы, данных и длинного R&D-цикла.
Для IT-директоров и фаундеров здесь есть еще один вывод. Крупные корпорации остаются ключевыми распределителями капитала и инфраструктуры, но точка реального риска и реальной новизны снова уходит в независимые компании. Microsoft, OpenAI, Inflection, теперь Manus - все эти узлы показывают, как тесно переплетены облака, модели, советы директоров и стартапы нового поколения. AI-рынок взрослеет не в сторону чистоты схем, а скорее в сторону более сложной и дорогой экосистемы, где один человек может быть инвестором, визионером, председателем совета и источником регуляторной головной боли одновременно.
Главный вопрос теперь не в том, заметит ли рынок уход Хоффмана из Microsoft, а в том, сможет ли Manus доказать, что следующая большая AI-история действительно развернется в лабораториях, а не в витрине очередного SaaS-сервиса. Если это получится, Рид Хоффман Manus станет не просто новостью про перестановку в совете директоров, а ранним маркером новой фазы AI-рынка, где выигрывают не самые шумные, а те, кто умеет превращать модели в научный и бизнес-результат.