С начала июня 2026 года иностранные клиенты нескольких крупных банков в России начали сообщать, что их депозиты и накопительные счета внезапно перестали быть доступными. Заморозка вкладов нерезидентов затронула как минимум «Т-Банк», «Сбер», ВТБ и «Альфа-банк», а для русскоязычной IT-аудитории это не абстрактная новость из финансовой хроники, а еще один сигнал: правила работы с деньгами для международных команд, релокантов и фаундеров с иностранным паспортом снова меняются без особых церемоний.
По данным vc.ru, о блокировках РБК рассказали несколько клиентов банков с гражданством стран, которые в российском регулировании относятся к «недружественным». Среди них упоминаются граждане Франции и Норвегии. Речь не о счетах с десятками миллионов: собеседники издания держали в банках суммы до 1 млн рублей. После блокировки перевести деньги на другой счет они не могут. При этом ограничения вводились не одномоментно, а постепенно, в разные дни, начиная с первых чисел июня. В тематических Telegram-чатах пользователи жалуются, что часть банков не предупреждала о заморозке заранее, то есть клиент узнавал о новой реальности уже постфактум, когда доступ к своим средствам исчезал.
Ключевой юридический источник проблемы — не внутренняя политика конкретного банка, а изменения в указе президента № 95 от 5 марта 2022 года «О временном порядке исполнения обязательств перед некоторыми иностранными кредиторами». 1 июня 2026 года был подписан указ № 377, который расширил действие этих норм и на банковские вклады. На бумаге формулировка выглядит как очередное «уточнение временного порядка». На практике это означает, что обычный депозит внезапно попал в ту же зону регуляторной неопределенности, где раньше обсуждали исполнение обязательств перед нерезидентами. Проблема в том, что в тексте, как пишет РБК, не хватает прикладных деталей: неясно, распространяется ли режим на все вклады граждан «недружественных» стран или только на часть случаев, есть ли порог по сумме, имеет ли значение ВНЖ и одинаково ли трактуются срочный вклад и накопительный счет.
Из-за этой недосказанности банки, похоже, интерпретируют указ самостоятельно, а клиенты становятся тестовой средой. Один собеседник РБК с французским гражданством рассказал, что его вклад в «Т-Банке» заморозили, несмотря на наличие вида на жительство в России. Другой клиент, наоборот, смог восстановить доступ после того, как предоставил подтверждение ВНЖ. Гражданин Норвегии, по его словам, пытался оспорить ограничения, объясняя банку, что он этнический иранец. Сначала в поддержке якобы обещали снять блокировку при подтверждении второго гражданства «дружественной» страны, а затем изменили позицию. Сам по себе этот сюжет выглядит почти как плохой enterprise-процесс: разные статусы, неполные правила, ручные исключения, меняющиеся ответы саппорта и нулевая предсказуемость на уровне пользователя.
Банки публично стараются говорить максимально аккуратно. В ВТБ журналистам сообщили, что опираются на официальные разъяснения ЦБ, которые «четко определяют порядок работы с клиентами». При этом один из пользователей получил в поддержке объяснение, что под ограничения попали накопительные счета как «сберегательный продукт». ЦБ, в свою очередь, подтвердил РБК, что нормы указа действительно расширяют сферу применения временного порядка исполнения обязательств перед нерезидентами на банковские вклады. И добавил, что при необходимости подготовит официальные разъяснения по порядку применения положений указа. Иными словами, формально регулятор уже обозначил направление, но операционная логика пока все еще собирается на ходу.
Для IT-рынка история важна не только потому, что в отрасли много людей с несколькими юрисдикциями, ВНЖ и нестандартными налоговыми статусами. Российские продуктовые компании, студии разработки, аутсорсеры и стартапы давно живут в смешанной кадровой модели: часть команды может находиться в России, часть — за рубежом, а у конкретного сотрудника паспорт одной страны, ВНЖ другой и доходы в третьей. Если у такого специалиста деньги на накопительном счете или вкладе в российском банке становятся недоступны без понятного алгоритма разблокировки, это уже вопрос не только личных финансов, но и управленческого риска. Для HR это означает новые вопросы от кандидатов и сотрудников. Для фаундеров и CFO — необходимость заранее понимать, кто из команды может столкнуться с ограничениями. Для финтеха — очередной кейс, когда интерфейс и приложение могут быть современными, а бизнес-логика внезапно уходит в серую зону правоприменения.
Есть и более широкий эффект. Последние годы банки в России последовательно усложняли жизнь не только санкционным компаниям, но и частным клиентам с иностранным статусом: усиливались KYC-проверки, росло число ограничений по трансграничным операциям, менялись правила валютного контроля и переводов. Заморозка вкладов нерезидентов выглядит как следующий шаг в этой цепочке, только теперь речь идет уже не о переводах или комплаенсе на входе, а о базовом доступе к сохраненным деньгам. И если раньше вклад воспринимался как скучный и понятный продукт, то теперь даже он требует почти юридического due diligence: какой у клиента паспорт, есть ли ВНЖ, как банк трактует указ и что именно считается «сберегательным продуктом» в его внутренней системе.
Главный вопрос теперь не в том, были ли у банков основания вводить ограничения, а в том, появится ли внятная и единая практика. Пока ее не видно. Если ЦБ выпустит точные разъяснения, рынок получит хотя бы предсказуемые правила игры. Если нет, заморозка вкладов нерезидентов рискует остаться еще одной зоной, где формально действует указ, а фактически каждый банк пишет свой собственный регламент и объясняет его клиентам уже после блокировки средств.