Организация развития видеоигровой индустрии представила финальную версию документа, который должен задать правила игры для российского геймдева до 2035 года. Стратегия развития игровой индустрии собрана вокруг семи направлений: от инвестиций и работы с государством до экспорта и профильного образования. Для разработчиков, издателей и сервисных компаний это сигнал простой: отрасль пытаются перевести из режима выживания в режим долгого планирования.
О документе сообщает CNews. По данным издания, в марте 2026 года проект стратегии выложили в открытый доступ и отправили участникам рынка и госструктурам, которые так или иначе соприкасаются с игровой отраслью. До 30 апреля РВИ собирала замечания и предложения, а 8 июня показала уже финальную редакцию. Горизонт у документа длинный: промежуточная цель стоит на 2030 год, более амбициозная — на 2035-й.
Внутри стратегии семь опорных блоков. Первый — регулярное рабочее взаимодействие с государственными структурами, то есть попытка заменить разовые обсуждения на постоянный канал связи. Второй — привлечение инвестиций в российские проекты и создание среды, где в игры вообще можно вкладываться не как в экзотику, а как в понятный бизнес. Дальше идут развитие технологической базы, публичные коммуникации вокруг индустрии, поддержка профессионального и игрового сообщества, международные связи и экспорт, а также образовательные инициативы. Формально набор выглядит ожидаемо, но в российском контексте важен именно в связке: без денег не будет студий, без кадров не будет масштабирования, без нормального диалога с регуляторами все это легко упрется в очередной идеологический спор.
Гендиректор РВИ Василий Овчинников прямо увязывает новый документ с последствиями кризиса 2022 года. Логика у ассоциации такая: индустрия медленно выбирается из просадки и может ускориться, если ей не мешать и одновременно дать понятные условия для роста. РВИ отдельно подчеркивает, что доля русскоязычных разработчиков в глобальной игровой индустрии ниже потенциальной. Отсюда и главный акцент стратегии: отрасли нужна не только творческая энергия, но и инфраструктура на годы вперед — саморегулирование, инвестиции, образовательный контур и внятный статус игр не как подозрительного развлечения, а как части культуры и экономики.
Это важный поворот и с точки зрения риторики. Еще несколько лет назад разговор о видеоиграх в официальном поле часто сводился к моральной панике, влиянию на подростков и дежурным заявлениям о вредном контенте. В новой версии документа акцент заметно другой: игры рассматриваются как индустрия, экспортный продукт, технологическая площадка и работодатель. Для IT-рынка это не мелочь. Вокруг игровых проектов живут не только дизайнеры и сценаристы, но и backend-разработчики, специалисты по аналитике, платежной инфраструктуре, антифроду, облакам, маркетплейсам, локализации и комьюнити-сервисам. Когда отрасль признают частью экономики, у нее появляется шанс разговаривать с государством на языке метрик, а не на языке культурных страхов.
Отдельный слой — инвестиции. В тексте нет громких сумм, фондов с красивыми названиями и обещаний срочно залить рынок деньгами, и это даже полезно: меньше поводов путать стратегию с презентацией для инвестдня. Но сам факт, что РВИ ставит деньги в центр конструкции, показателен. Для большинства игровых студий в России хроническая проблема не в том, что нет идей, а в том, что между прототипом и устойчивым продуктом лежит длинный и дорогой участок. Его сложно пройти без частного капитала, понятных инструментов поддержки и предсказуемой регуляторики. Если на выходе появятся не только декларации, но и рабочие механизмы финансирования, рынок получит шанс вырастить больше средних и крупных команд, а не только штучные хиты на энтузиазме.
РВИ также заявляет о готовности рынка следовать этим направлениям. Среди тех, кто обозначен как участники и сторонники реализации стратегии, названы сама РВИ, Ассоциация развития киберспортивной инфраструктуры, фонд IndieGO, «Фогейм», RuStore, «Мир Хобби», Langame, «Бука», Overmobile и другие компании. Список разношерстный, и в этом как раз смысл: рядом стоят издатели, платформы, инфраструктурные игроки и участники смежных сегментов. Для отрасли, где интересы мобильных команд, ПК-разработчиков, киберспортивных площадок и дистрибуции не всегда совпадают, хотя бы базовое согласие по рамке — уже полезный результат. Вопрос, конечно, в том, выдержит ли это согласие столкновение с практикой, когда придется обсуждать льготы, меры поддержки, экспортные ограничения и правила доступа к зарубежным рынкам.
Промежуточный ориентир у стратегии вполне приземленный: к 2030 году РВИ хочет видеть самоорганизованную индустрию с экосистемой из коммерческих инвестфондов и государственных мер поддержки. А вот цель на 2035-й звучит уже на уровне большой амбиции — войти в семерку крупнейших мировых видеоигровых индустрий. На бумаге это смотрится смело, местами даже вызывающе. Но для российского IT-бизнеса здесь важнее не место в условной таблице, а другой вопрос: получится ли превратить стратегию развития игровой индустрии из правильного текста в работающий набор институтов, денег и правил. Если да, у русскоязычного геймдева появится шанс перестать быть рынком отдельных сильных команд и стать полноценной индустрией с длинным горизонтом.