США объявили о вложениях на 2 млрд долларов в квантовые вычисления, и почти сразу получили политический скандал в нагрузку. Для IT-рынка это важный сигнал: государство готово субсидировать отрасль задолго до массового продукта, но граница между индустриальной политикой и выбором любимчиков здесь уже заметно размыта.
По данным Ars Technica, правительство США распределяет по 100 млн долларов ряду квантовых стартапов в обмен на доли в компаниях. Для сектора, где до широкого практического применения еще годы, а у многих игроков нет близкой коммерческой выручки, это не просто поддержка, а вопрос выживания. Но уже на следующий день после анонса член Палаты представителей Зои Лофгрен, старший демократ комитета по науке, космосу и технологиям, заявила, что схема незаконна: деньги взяты из CHIPS and Science Act, который принимали под исследования в микроэлектронике и полупроводниках, а не под прямые инвестиции государства в квантовые компании.
Претензия у Лофгрен не к самому тезису о важности квантовой гонки. Наоборот, она прямо не спорит с тем, что технология заслуживает поддержки. Ее аргумент проще и жестче: если Конгресс выделял средства на публично-частные исследовательские партнерства в электронике, исполнительная власть не может по дороге превратить их в квазивенчурный фонд для другой отрасли. Дополнительное раздражение вызывает то, что крупнейший кусок финансирования достается IBM, а в переговорах, по ее словам, участвовал бывший топ-менеджер компании Дарио Гил, который сейчас занимает пост заместителя министра энергетики США по науке. Даже если формально конфликта интересов в итоге не найдут, политически конструкция выглядит так, будто государство слишком удобно подставило плечо одному из самых сильных игроков рынка.
Главный бенефициар этой схемы вообще заслуживает отдельного разговора. Речь о новой компании Anderon, которую создают как квантовую фабрику, или foundry, с финансированием 1 млрд долларов от IBM и еще 1 млрд от государства. IBM передаст туда значительный набор интеллектуальной собственности, активов и квалифицированных сотрудников. Идея в том, чтобы вынести производство квантовых процессоров в отдельную структуру, которая сможет делать чипы не только для IBM, но и для любых клиентов, готовых принести дизайн и оплатить изготовление. Аналогия напрашивается сама собой: нечто вроде TSMC для части рынка квантового железа, только на очень ранней и пока довольно туманной стадии развития отрасли.
На бумаге это выглядит логично. Одно из сильных преимуществ IBM в квантовой гонке как раз в том, что у компании есть собственные материаловеды, производственные компетенции и возможность быстро гонять эксперименты через фабрикацию. В такой отрасли скорость итераций решает не меньше, чем красивые слайды для инвесторов. Google по той же причине тоже строил свои производственные возможности. Поэтому решение IBM вынести этот контур в отдельную компанию смотрится неочевидно, если не считать очевидного бонуса: половину расходов на людей и инфраструктуру фактически берет на себя государство. Если ты уже получил основное преимущество от вертикальной интеграции, следующий рациональный ход — монетизировать его как сервис для остальных и снизить собственные издержки.
Проблема в том, что государство здесь поддерживает не абстрактные квантовые вычисления, а вполне конкретическую технологическую ветку. IBM исторически делает ставку на трансмоны — один из типов аппаратной реализации кубитов. Но рынок квантового железа на этом не заканчивается. Другие компании, включая часть тех, кто тоже получил финансирование, строят системы на иных физических подходах, где железо может быть устроено совсем иначе или даже опираться на другие принципы. Запуская foundry, заточенную под экосистему IBM и трансмонную архитектуру, государство де-факто усиливает одну школу до того, как рынок успел окончательно решить, кто вообще прав. Это уже не нейтральная поддержка исследований, а довольно предметная промышленная ставка.
При этом у сделки есть и сильная рациональная сторона, из-за которой ее нельзя свести к простой раздаче денег знакомым корпорациям. У стартапов, работающих с трансмонами, обычно мало доступа к качественному специализированному производству. Они вынуждены выпускать ограниченные тестовые партии на фабриках, которые не обязательно хорошо приспособлены к квантовому оборудованию, или конкурировать с академическими группами за время и ресурсы. Появление Anderon может снять это узкое место: больше качественных образцов, быстрее цикл проверки гипотез, меньше зависимости от случайного качества подрядчика. Для инженеров это не абстрактная новость про Вашингтон, а потенциальное сокращение времени между новой идеей и ее проверкой в железе.
Но экономическая логика проекта пока не менее шаткая, чем юридическая. Даже оптимисты не обещают полезные, устойчиво исправляющие ошибки квантовые системы завтра утром. До действительно масштабных прикладных сценариев, где квантовые вычисления начнут решать крупные задачи в химии, материаловедении или оптимизации на промышленном уровне, по оценке самого сектора остается, скорее, несколько лет до первых серьезных результатов и ближе к десятилетию до широкого применения. Это значит, что рынок в ближайшее время будет жить не на массовых продажах, а на госденьгах, партнерствах с корпорациями и инвестиционной терпеливости. В такой среде поддержка части компаний почти неизбежно означает, что государство поможет выжить и тем, кто в итоге не взлетит. А когда такие истории заканчиваются провалом, в дело быстро вступают политики, которым нужен дешевый повод рассказать про неэффективные траты бюджета.
Есть и еще один неудобный вопрос: насколько вообще велик будущий рынок для отдельной квантовой foundry. Даже если предположить, что именно трансмоны в итоге удержат лидерство, это не рынок с миллиардами одинаковых устройств в дата-центрах по всему миру. Такие чипы работают при температурах в миллиКельвины, а крупные отказоустойчивые системы, вероятно, будут собираться из множества модулей и жить в нескольких специализированных центрах обработки данных с удаленным доступом. Иными словами, спрос на сами процессоры может оказаться не широким, а точечным: много экспериментальных заказов на раннем этапе, а потом несколько крупных покупателей и резкое охлаждение. Для новой производственной компании это уже не история бесконечного роста, а вполне реальный сценарий бума и спада.
Для русскоязычной IT-аудитории здесь важен не только сюжет про квантовые вычисления, но и более общий урок. Когда технология еще далека от зрелости, главным продуктом становятся не процессоры и не платформы, а доступ к капиталу, инфраструктуре и политическому ресурсу. США сейчас показывают, что готовы покупать себе право на ошибку в очень дорогой научно-инженерной гонке. Вопрос в том, не окажется ли самым ценным активом этой стратегии не квантовый чип, а умение вовремя объяснить, почему именно этот чек и именно этой компании был выписан по закону.