Оптимизация Т1 может стоить холдингу части штата и сэкономить 5,6 млрд рублей. На внутреннем уровне обсуждают не косметику, а довольно жёсткий антикризисный сценарий: выручка в 2026 году, по словам источников, может просесть на 40%, а часть задач сотрудников хотят отдать ИИ. Для российского IT-рынка это сигнал неприятный, но важный: даже крупные интеграторы и вендоры больше не могут делать вид, что рост гарантирован сам по себе.
О планах холдинга, как пишет vc.ru со ссылкой на «Ведомости», рассказали сотрудник компании и источник, близкий к Т1. Оба ссылались на презентацию гендиректора Дмитрия Харитонова. По их словам, во время выступления он заявил, что выручка группы в 2026 году может сократиться до 127 млрд рублей, а EBITDA — упасть в 12,5 раза, до 5,2 млрд рублей. Там же прозвучала ещё одна неприятная формулировка: в первой половине 2026 года компания «отставала от рынка». Для холдинга, который называет себя одним из лидеров российского технологического сектора, это уже не просто рабочая просадка по кварталу, а вопрос к модели роста.
Из этой логики и вырастает оптимизация Т1. По данным источников, компания собирается продолжить программу повышения эффективности, начатую в 2025 году, и заняться сокращением издержек в бэк-офисе. В презентации, пересказанной собеседниками издания, фигурировала и идея передать часть задач искусственному интеллекту. О каких именно функциях идёт речь, публично не уточнялось. Но если ориентироваться на лексику менеджмента, это не про разработчиков на ключевых проектах и не про команды, которые напрямую приносят выручку, а про всё, что в хорошие времена считалось нормальной «поддерживающей инфраструктурой» бизнеса.
Юрист Future Legal Павел Катков, которого цитируют в публикации, считает, что под ударом обычно оказываются подразделения, не зарабатывающие деньги напрямую: юристы, бухгалтерия, административные и хозяйственные службы. В таком прочтении «оптимизация» — это не только фонд оплаты труда, но и сопутствующие расходы на содержание людей: налоги, аренда, административная нагрузка. Иначе говоря, компания может смотреть на сотрудника не как на отдельную ставку, а как на комплект затрат, который можно либо урезать, либо частично автоматизировать. Формулировка про ИИ здесь выглядит не футуристической, а бухгалтерской: если задачу можно перевести в шаблон, маршрут согласования или полуавтоматический процесс, её попытаются вынуть из штатного контура.
Контекст у этой истории довольно прямолинейный. Харитонов, по данным публикации, говорил, что клиенты «крайне осторожно относятся к ИТ», а сам рынок «сжался». На языке отрасли это обычно означает длиннее цикл согласований, меньше новых запусков, давление на бюджеты и более жёсткие торги по цене. Когда заказчики режут или откладывают проекты, первыми страдают крупные структуры с тяжёлым операционным контуром. У них высокий порог постоянных расходов, и любая пауза в продажах быстро превращается в проблему уже не для коммерческого блока, а для всей корпоративной машины. Отдельно Катков допускает, что решение может быть связано с сокращением IT-расходов у ВТБ — ключевого заказчика Т1. Если это предположение близко к реальности, то история выглядит ещё показательнее: зависимость от одного большого клиента в тяжёлый период бьёт сильнее любой красивой презентации про экосистему.
На этом фоне любопытно и то, что, по данным «Ведомостей», внутри компании обсуждают возможную отставку самого Дмитрия Харитонова. Он возглавил холдинг только в сентябре 2025 года, а до него, с октября 2023-го, руководителем был Алексей Фетисов. Для рынка это выглядит как ещё один симптом нестабильности. Когда компания за короткий срок меняет стратегию, пытается ускорить эффективность и параллельно обсуждает замену генерального директора, это редко воспринимается как планомерная трансформация. Скорее как режим, в котором менеджменту нужно быстро объяснить акционерам, почему цифры пошли не туда и кто именно за это отвечает.
Для разработчиков и продуктовых команд эта история важна не потому, что «ИИ всех заменит» — это слишком ленивое объяснение. Важнее другое: крупные работодатели начинают использовать искусственный интеллект как аргумент в переговорах о структуре расходов. Не как отдельный продукт, не как эксперимент лаборатории, а как инструмент для пересборки операционной модели. Это меняет тон разговора внутри компаний. Вопрос уже не в том, полезен ли ИИ сам по себе, а в том, какие функции менеджмент считает достаточно стандартизированными, чтобы их отдать алгоритмам, внутренним Copilot-сценариям или более дешёвому процессному контуру. Для сотрудников бэк-офиса это плохая новость. Для инженерных команд — двоякая: с одной стороны, спрос на автоматизацию и внутренние AI-инструменты будет расти, с другой — расти он будет в атмосфере экономии, а не щедрых инновационных бюджетов.
Для рынка в целом оптимизация Т1 — это ещё и маркер окончания одной привычной эпохи. Последние годы российский IT-сектор жил в логике ускоренного импортозамещения, большого корпоративного спроса и почти обязательного расширения команд под будущий рост. Теперь в повестке появляются более приземлённые слова: производительность, себестоимость, бэк-офис, сокращение нагрузки на фонд оплаты труда. Это не значит, что рынок перестал расти вообще. Это значит, что внутри него всё жёстче разделяются компании, которые умеют зарабатывать в режиме осторожного клиента, и компании, которые строили процессы под более комфортную конъюнктуру.
Главный вопрос здесь даже не в том, сколько людей в итоге затронет оптимизация Т1. Интереснее, станет ли этот кейс единичной антикризисной историей крупного холдинга или шаблоном для остального корпоративного IT: сначала прогноз по падению выручки, потом пересмотр функций, затем автоматизация всего, что не выглядит критически важным для продаж и delivery. Если второй сценарий окажется ближе к реальности, то в 2026 году российский IT-рынок будут обсуждать уже не через дефицит кадров, а через новую цену эффективности.