Европол за несколько недель в июне и июле 2026 года пометил 4340 URL, связанных с сетью The Com, для удаления. Для русскоязычной IT-аудитории это не очередная история про «токсичный интернет», а сигнал о том, что криминальные онлайн-сообщества давно вышли за пределы форумов и мемных чатов: теперь это инфраструктура для вербовки, вымогательства и вполне офлайнового насилия.
О новой волне блокировок сообщает The Register. Речь идет о Referral Action Days, серии координированных действий, нацеленных на онлайн-экосистему The Com, сокращение ее каналов рекрутинга и распространения пропаганды. Эти действия проходят в рамках Project Compass, который стартовал в 2025 году и объединяет правоохранительные органы США, Великобритании и стран ЕС. В июне и июле в операции участвовали следователи из Бельгии, Финляндии, Венгрии, Ирландии, Люксембурга, Нидерландов, Португалии, Испании и Швеции.
The Com, сокращение от community, Европол описывает как рыхлую, но глобальную сеть онлайн-групп, в которой заметную роль играют несовершеннолетние. Набор «активностей» у этой среды давно вышел за рамки привычного киберкрима: взломы, swatting и цифровое вымогательство соседствуют с нападениями на улицах, поджогами, поножовщиной и стрельбой. В логике этой среды статус растет вместе с градусом жестокости контента: чем хуже ролик, чем страшнее шантаж, тем выше ранг внутри сообщества. Социальные сети, игровые платформы и мессенджеры в этой схеме работают не как нейтральные каналы связи, а как конвейер поиска новых участников, жертв и зрителей.
Список материалов, которые следователи отправили на удаление, звучит так, будто модерацией занимались не юристы, а сотрудники травмпункта. По данным Европола, речь идет о видео и изображениях с самоповреждениями, суицидом, материалами сексуального насилия над детьми, жестокостью к животным и нападениями. Отдельно упоминаются так называемые blood walls, изображения, где используют кровь для демонстрации псевдонима вымогателя и его групповой принадлежности, а также cut-signs, когда жертв заставляют вырезать на собственном теле имя шантажиста. В этот же массив входят ролики с уличными атаками и поджогами, инструкции по совершению таких нападений, а также материалы по grooming уязвимых несовершеннолетних, doxxing и swatting.
Важно, что в центре истории не только контент, но и механика его распространения. The Com не выглядит как единая организация с понятной иерархией, штаб-квартирой и списком пресс-секретарей. Скорее это среда, где отдельные группы, каналы и аккаунты быстро появляются, копируют друг друга, мигрируют между платформами и используют алгоритмы самих сервисов себе на пользу. Для любой платформы это неприятный сценарий: мало удалить конкретный ролик или закрыть чат, нужно еще поймать паттерн вербовки, понять, как связаны между собой аккаунты, и не дать им просто переехать на соседнюю площадку с тем же набором участников.
Контекст у истории тоже довольно мрачный. За последние два года Европейский центр по борьбе с терроризмом при Европоле получил сотни запросов от стран-участниц и партнеров по расследованиям, связанным с сетью The Com. В 2025 году ФБР отдельно предупреждало, что ветка In Real Life Com стала заметно смелее в предложениях swat-for-hire и violence-as-a-service. Примерно в тот же период британское Национальное агентство по борьбе с преступностью говорило о «глубоко тревожном» тренде: подростков, прежде всего мальчиков, втягивают не только в кибермошенничество и вымогательство, но и в сексуализированное насилие, а также в реальные преступления по заказу. Иными словами, рынок криминальных услуг все хуже делится на «онлайн» и «офлайн»; для исполнителя это уже одна воронка продаж.
Для разработчиков, продактов и владельцев платформ здесь есть несколько неприятных, но полезных выводов. Во-первых, модерация по ключевым словам и ручной разбор жалоб в таких кейсах не работают в одиночку: когда сообщество живет на смеси мемной культуры, шифрованных обозначений и миграции между сервисами, нужны поведенческие сигналы, кросс-платформенная кооперация и более тесная связка trust & safety с security-командами. Во-вторых, игровым сервисам, мессенджерам и социальным платформам придется еще жестче смотреть на каналы подростковой коммуникации. Не потому, что «детей надо оградить от интернета», а потому что сеть The Com использует именно молодую аудиторию и как расходный материал, и как целевой рынок. В-третьих, бизнесу стоит готовиться к росту запросов со стороны регуляторов и правоохранителей по логам, abuse-процессам и скорости реакции. Если продукт умеет быстро расти, ему желательно уметь быстро объяснять, кто и как в нем распространяет криминальный контент.
Самая неудобная часть этой истории в том, что удаление 4340 URL выглядит не финалом, а санитарной обработкой участка, где инфекция уже научилась менять форму. Чем активнее платформы чистят публичные следы, тем ценнее для таких сетей становятся закрытые каналы, одноразовые аккаунты и подростки, которых можно быстро завербовать, запугать и заменить. Для индустрии это означает простой, но неприятный вывод: борьба с сетью The Com будет измеряться не количеством удаленных ссылок, а тем, удастся ли платформам и силовикам сломать саму модель онлайн-вербовки в офлайновое насилие.