Суд США отказался освобождать бывшего инженера OpenAI Абдулрахмана Альфозана, которого обвиняют в тайной записи закрытых встреч компании. В материалах ФБР фигурируют папка «Saudi Gov Docs» на его iPhone, контакты с представителем саудовской королевской семьи и билеты в один конец до Эр-Рияда, которые, по версии следствия, оплатили власти Саудовской Аравии. Для технологического рынка это не просто история о подозреваемом сотруднике: шпионаж в OpenAI показывает, насколько быстро защита переговорных и внутренних ИИ-инструментов становится вопросом национальной безопасности.
Как пишет Ars Technica, в понедельник магистратский судья Алекс Дж. Цэ поддержал ходатайство американской прокуратуры о содержании Альфозана под стражей до суда. Следствие считает его риском побега: у него есть саудовское гражданство, статус постоянного резидента США, банковские счета в Саудовской Аравии, а жена и ребёнок уже уехали из страны. Сам Альфозан, по данным властей, отказался отвечать на вопросы ФБР и попросил адвоката — это его законное право и не доказательство вины.
Обвинения пока связаны с незаконной записью разговоров. Максимальное наказание по этой статье составляет пять лет лишения свободы, однако прокуроры прямо допускают более тяжёлые обвинения по мере изучения изъятых устройств и цифровых следов. В суде они описали предполагаемую схему: Альфозан мог изготовить и установить скрытый диктофон в переговорной OpenAI, где несколькими днями ранее проходила секретная встреча руководителей компании с представителями властей США.
По версии следствия, устройство не было случайно забытым гаджетом: на iPhone Альфозана нашли фотографии ещё одного скрытого записывающего устройства, а также снимки панелей телевизоров и другой электроники в разных помещениях OpenAI. ФБР утверждает, что среди них была ещё одна переговорная, где регулярно обсуждались чувствительные вопросы. Следователи также изучили историю браузера: 4 октября подозреваемый открывал папку с названием «Saudi Gov Docs». Её содержимое публично не раскрыто, поэтому связывать папку с передачей конкретных данных Саудовской Аравии преждевременно.
Следствие указывает и на возможный цифровой след подготовки. Согласно судебным материалам, Альфозан использовал внутреннего агентного помощника OpenAI, чтобы выяснить, какие переговорные удобнее задействовать для скрытой записи. В другой эпизод, как утверждают власти, он обращался к аккаунту ChatGPT своей жены: искал способы переделать устройство так, чтобы оно автоматически начинало запись при обнаружении речи и позволяло удалённо управлять доступом. Здесь особенно неприятен не сам факт использования ИИ-помощника, а его бытовая применимость: модель может ускорять легитимную работу инженера ровно так же, как подготовку физического проникновения, если у компании нет контроля контекста и аномальных запросов.
Альфозан переехал в США в 2009 году, получил техническое образование в MIT и Калифорнийском университете в Беркли, а в OpenAI пришёл примерно в июле 2025 года. В судебном документе указано, что его годовая базовая зарплата составляла 325 тысяч долларов, а при найме он получил долевое вознаграждение с ориентиром в 2,2 млн долларов. Незадолго до ареста он, как утверждает прокуратура, купил билеты в один конец для себя, жены и ребёнка в Эр-Рияд; перелёт якобы был оплачен саудовским государством. После задержания его семья отдельно улетела в Доху бизнес-классом, и этот перелёт, по данным властей, оплатил член саудовских вооружённых сил.
Прокуратура проводит параллель с делом бывших сотрудников Twitter, которых США ранее обвинили в передаче данных саудовским властям. Один из фигурантов, Али Альзабара, покинул США вскоре после разговора с работодателем; американские власти утверждали, что вылет ему помог организовать саудовский чиновник. Эта аналогия важна для суда не как доказательство действий Альфозана, а как обоснование риска: если у обвиняемого есть связи и ресурсы за рубежом, изъятого паспорта может оказаться недостаточно.
Контекст добавляет делу политический вес. Саудовская Аравия активно развивает ИИ в рамках программы Vision 2030 и заинтересована в специалистах и компетенциях ведущих американских лабораторий. Одновременно США всё жёстче относятся к защите frontier-лабораторий — компаний, разрабатывающих наиболее мощные модели. В материалах дела упомянута переписка Альфозана в WhatsApp с человеком, которого ФБР называет членом саудовской королевской семьи. Переписка продолжалась до 5 октября; в одном из сообщений собеседник писал, что Саудовская Аравия нуждается в нём больше, чем США, а Альфозан ответил «100».
Для компаний вывод из этой истории довольно приземлённый. Защита исходного кода и облачных аккаунтов больше не закрывает все риски, когда стратегическая информация обсуждается голосом в комнате. Нужны правила для гостевых и личных устройств, регулярный осмотр переговорных, сегментация доступа к внутренним поисковым и агентным системам, а также процедуры для сотрудников, планирующих уход. Иначе шпионаж в OpenAI останется громким заголовком, а похожие инциденты будут происходить тише — в менее известных командах и без внимания суда.
Главный вопрос теперь не в том, удастся ли прокуратуре доказать связь Альфозана с иностранным государством: суд пока этого не установил. Куда важнее, насколько далеко ИИ-лаборатории готовы зайти в мониторинге внутренних инструментов и физических пространств. Чем ценнее становятся модели, данные и переговоры вокруг них, тем меньше граница между корпоративной безопасностью и контрразведкой.