Лондонский фонд Transition Ventures закрыл второй фонд на €128 млн и довел активы под управлением до более чем €257 млн. Для рынка это не просто еще один раунд в венчурной ленте: Transition Ventures делает ставку не на очередной SaaS с автогенерацией презентаций, а на стартапы на стыке ИИ и «физического мира» — от энергетики для дата-центров до промышленной робототехники и новых вычислительных платформ.
Фонд работает с компаниями от стадии inception до Series A, а саму сделку, как пишет EU-Startups, команда рассматривает как продолжение курса на ранние инвестиции в hardtech и DeepTech-проекты Европы и США. Новый фонд оценивается в $150 млн в долларовом эквиваленте, а совокупный объем средств под управлением компании превысил $300 млн. Для русскоязычной IT-аудитории это хороший индикатор: деньги снова идут туда, где нужен не только код, но и железо, инфраструктура, физика процессов и длинная инженерная дисциплина.
Transition Ventures основан в 2021 году. В команде фонда — люди с заметным бэкграундом по обе стороны стола: сооснователь Transition Дэвид Хельгасон ранее основал Unity и был ее CEO, Ари Хельгасон работал предпринимателем и в Index Ventures, Кристиан Бранаес связан с CPP и Atomico, Клара Рикар — с Balderton, Дэвид Пацак — с Earlybird и Picus Capital. По словам фонда, его команда участвовала в создании компаний с совокупной стоимостью более €12 млрд в сегментах software, hardware и DeepTech. Такой набор имен важен сам по себе: на ранней стадии стартапу часто нужны не только деньги, но и люди, которые понимают, как пережить переход от прототипа к производству, от инженерной идеи к продажам, а от красивого демо к реальной марже.
Инвестиционный тезис фонда сформулирован довольно прямо: самые важные компании ближайших десятилетий появятся там, где ИИ выходит из браузера и сталкивается с реальными ограничениями мира — энергией, материалами, производственными линиями, логистикой, безопасностью и стоимостью вычислений. Это заметно и по портфелю. Среди его компаний — Olix, которая разрабатывает вычислительное оборудование на базе фотоники и, по данным источника, уже достигла оценки €858 млн и привлекла более €188 млн после первого раунда с участием Transition Ventures и LocalGlobe. Есть Applied Atomics — команда бывших инженеров SpaceX, работающая над малыми модульными атомными станциями для дата-центров и крупных промышленных потребителей. Есть Seneca с автономными дронами для тушения лесных пожаров: фонд вошел в первый венчурный раунд, а сама компания затем привлекла €51 млн. Наконец, есть Upway, платформа для продажи восстановленных и подержанных электровелосипедов: после инвестиций весной 2022 года выручка, как утверждается, выросла более чем в 30 раз, а общий объем привлеченного капитала превысил €103 млн.
На этом фоне новый фонд выглядит не частной историей одной команды, а частью более широкого европейского тренда 2026 года. EU-Startups прямо связывает анонс Transition Ventures с волной специализированных фондов, которые собирают капитал под DeepTech, AI, климатические технологии, энергетику, промышленные системы и исследовательские спин-оффы. Особенно активен Лондон: в 2026 году о новых фондах и раундах объявляли 2150, Lansdowne Partners, Eka Ventures и Passion Capital. В других странах Европы картина похожая: в Дании появился климатический и deeptech-фонд The Footprint Firm, в Польше — фонд Montis VC с фокусом на AI-driven energy и IndustrialTech, во Франции — transfer-фонд 360 Capital для DeepTech, в Германии — pre-seed фонд Vanagon Ventures для DeepTech и AI. По оценке издания, суммарно в 2026 году по схожим или соседним стратегиям в Европе было раскрыто более €1 млрд нового капитала.
Почему это важно не только для венчурных аналитиков, но и для разработчиков, продактов и IT-руководителей? Потому что рынок снова напоминает: следующий большой цикл AI не сводится к моделям и интерфейсам. Вокруг него быстро дорожают и дефицитятся вполне материальные вещи — энергия для вычислений, новые типы чипов, средства автоматизации производства, системы промышленной эффективности, решения для критически важных материалов. Если раньше многие команды могли строить рост на облачной подписке и дешевой масштабируемости, то теперь заметная часть стоимости уходит в стек, где нужно считать CAPEX, сертификацию, supply chain, безопасность и срок вывода в эксплуатацию. Для инженеров это означает спрос на компетенции на стыке софта и железа. Для стартапов — более сложный, но и более защищенный от копирования рынок. Для корпораций — давление на стратегию: покупать готовые AI-сервисы уже недостаточно, придется думать о базовой инфраструктуре, вычислительной эффективности и устойчивости промышленных цепочек.
Отдельно любопытна идеологическая рамка, которую продвигает Дэвид Хельгасон. Он фактически спорит с классической моделью VC, где капитал часто предпочитает «еще немного улучшить то, что и так работает». Transition Ventures делает обратную ставку: не на инкрементальные улучшения, а на компании, которые меняют старые системы на более чистые и эффективные альтернативы. Формулировка громкая, но по составу портфеля она хотя бы не выглядит пустым пиаром. Когда в одном списке оказываются фотонные вычисления, атомная энергия для дата-центров, дроны для тушения пожаров и вторичный рынок e-bike, становится ясно, что фонд ищет не модные слова, а точки, где технология упирается в реальный физический bottleneck.
Для европейского рынка это еще и сигнал о взрослении повестки вокруг AI. Инвесторы постепенно перестают смотреть на искусственный интеллект как на отдельную вертикаль и все чаще рассматривают его как слой, который должен быть встроен в энергетику, логистику, промышленность и вычислительную инфраструктуру. Вопрос теперь не только в том, кто сделает модель умнее, но и в том, кто построит систему, в которой эта модель вообще сможет работать экономически оправданно. Подробности сделки и цитату основателя можно посмотреть в материале .