Московский суд отказался признавать авторское право ИИ на два изображения, которые дизайнер Артём Поздняков пытался защитить в споре с продавцом мерча. Для русскоязычного IT-рынка это важный сигнал: если результат собран из чужих исходников и доработан нейросетевыми инструментами, одного факта генерации и редактуры может оказаться мало для судебной защиты.
О деле, как пишет vc.ru, стало известно 3 августа 2026 года. Поздняков требовал компенсацию с продавца одежды SlovoDna, связанного с ИП, указанным в карточке дела. Поводом стали футболки, худи и свитшоты с изображениями «Мона Лиза с вином» и «Статуя Свободы с вином». По словам истца, его работы использовали в коммерческих товарах; на момент публикации упомянутых позиций на сайте продавца уже не было в наличии. Остальной похожий мерч на площадке стоил от 3000 до 8900 рублей.
Сам Поздняков описывал процесс как вполне осознанную дизайнерскую работу. Для «Моны Лизы» он, по его словам, выкупил фотографию исходного произведения и в Photoshop изменил руку, добавил бокал вина, накрашенные ногти, «взъерошил» волосы, дорисовал мешки под глазами, патчи, скорректировал мимику рта и контур лица. Для «Статуи Свободы» логика была еще прямолинейнее: факел заменили на бокал вина. В материалы дела он также приложил заключение о том, что изменения были сгенерированы с помощью встроенных нейросетей Photoshop.
Суд, однако, смотрел не на сам набор действий, а на то, можно ли увидеть в результате достаточный творческий вклад автора. И здесь истец, по сути, уперся в главный юридический вопрос всей генеративной эпохи: где заканчивается работа с инструментом и начинается охраняемое произведение. Суд посчитал, что Поздняков не доказал именно такой вклад. Отдельно было указано, что команды для искусственного интеллекта носят технический характер, а образные элементы вроде взъерошенных волос, одутловатого лица и бокала вина в руке слишком общие, чтобы сами по себе претендовать на охрану.
Для дизайнеров, студий и команд, которые продают AI-first контент, здесь нет приятной серой зоны, в которой можно жить годами. Суд фактически показал: ссылка на нейросетевой пайплайн не заменяет объяснение, что именно создал человек. Если продукт собирается из известного культурного образа, плюс нескольких заметных, но типовых правок, этого может не хватить. И это уже вопрос не только к художникам. Те же риски есть у маркетплейсов, мерч-брендов, агентств и продуктовых команд, которые генерируют визуалы для рекламы, лендингов и физических товаров, не фиксируя отдельно человеческий вклад в итоговую работу.
Практический вывод для бизнеса довольно земной. Если компания рассчитывает потом защищать картинку как собственный актив, ей мало хранить финальный PNG и рассказывать, что «это делали в нейросети». Нужны цепочка создания, описание этапов ручной переработки, понятные права на исходные материалы и аргументация, почему итоговый результат не сводится к набору технических операций. История с авторское право ИИ все сильнее похожа не на спор о вдохновении, а на спор о доказательствах. Кто лучше документирует процесс, у того хотя бы есть шанс разговаривать с судом предметно.
Отдельно показателен и коммерческий фон спора. Работа Позднякова продается на Kudeko как постер или картина в раме по цене €9,95, €22,90 и €50,90, что по курсу ЦБ на 3 августа 2026 года соответствует примерно 907, 2088 и 4641 рублю. У ответчика речь шла уже о футболках и худи в диапазоне до 8900 рублей. То есть конфликт возник не вокруг музейной теории и не в академическом вакууме, а в обычной цепочке монетизации digital-изображения. Сначала картинка становится товаром, потом мерчем, потом спором о правах. Для российского e-commerce это сценарий вполне массовый, особенно на фоне того, как генеративные инструменты сделали производство визуалов дешевле и быстрее.
Есть и второй слой этой истории: суд не стал автоматически приравнивать работу в Photoshop с AI-функциями к созданию нового объекта авторского права. Это неприятная новость для всех, кто рассчитывал, что встроенная нейросеть Adobe сама по себе придаст работе дополнительный юридический вес. Не придаст. По крайней мере в таком кейсе суд увидел именно инструмент, а не самостоятельное основание для охраны результата. Для IT-аудитории здесь читается знакомый паттерн: автоматизация ускоряет производство контента, но не отменяет старые требования к происхождению, правам и доказуемому вкладу человека.
Следующий большой вопрос для рынка звучит уже не как «можно ли продавать AI-картинки», а как «что именно придется доказывать в суде, когда на этих картинках начнутся серьезные деньги». Пока практика идет к довольно строгому подходу: авторское право ИИ не возникает по щелчку, а коммерческое использование изображения не превращает спорный объект в защищенный автоматически. Для студий, маркетплейсов и продуктовых команд это означает простую вещь: если контент делают нейросети, юридическую модель надо проектировать так же внимательно, как и сам визуал.