OpenAI заявила о полном доказательстве одной из задач тысячелетия, а профессор NYU Тристан Бакмастер обвинил компанию в нечестной гонке за результатом. Речь про задача Навье — Стокса: за ее решение Институт Клэя обещает $1 млн, а для математиков это может быть работа на всю карьеру. Для IT-аудитории история важна не только математикой: она показывает, как ИИ-лаборатории, пользовательские данные и гигантский compute начинают вмешиваться в правила научного первенства.
По данным TechCrunch, Бакмастер во вторник объявил о трех доказательствах с предварительным результатом по одной из крупнейших открытых проблем теоретической математики. Работу он вел вместе с Левентом Альпоге, математиком Anthropic, используя и OpenAI Codex, и модели Claude. Альпоге, как уточняется, занимался этим не от имени Anthropic.
Через короткое время после заявления Бакмастера OpenAI опубликовала собственное полное доказательство задачи Навье — Стокса. Компания утверждает, что результат нашла еще не выпущенная модель следующего поколения, которая за последнюю неделю решала сразу несколько открытых математических задач. По оценке из публикации, недельная попытка потребовала 300 млрд выходных токенов, что при текущих тарифах Astra эквивалентно $22,5 млн compute.
Задача Навье — Стокса входит в список семи задач тысячелетия Clay Mathematics Institute. Уравнения Навье — Стокса давно используются в механике жидкостей и газов, но строгий вопрос существования и гладкости решений в трехмерном случае остается фундаментальной дырой в математической физике. Решение закрыло бы не просто академический спор: оно уточнило бы теоретическую основу моделей, на которых держатся расчеты потоков, турбулентности и множества инженерных симуляций.
Конфликт начался с тайминга. По словам Бакмастера, пока он и Альпоге финализировали свои результаты, они узнали, что информация об их прогрессе попала в OpenAI. После контакта с компанией им сообщили, что у OpenAI уже есть полное доказательство центральной задачи. На вопросы о том, когда началась работа и сколько в ней было человеческого участия, ответы, по версии Бакмастера, стали менее прямыми.
OpenAI в своей публикации фактически подтверждает часть хронологии: интенсивная попытка стартовала 1 сентября после слухов о решении двух задач тысячелетия. Бакмастер считает подозрительным не сам интерес OpenAI к проблеме, а совпадение подхода. Он утверждает, что выбранный ими маршрут через гладкую силу был узким направлением, которым почти никто не занимался, и к нему сложно прийти за несколько дней, просто скормив модели формулировку задачи.
Отдельный слой истории — данные Codex. Бакмастер активно использовал Codex при сборке проекта и опасается, что его взаимодействия с сервисом могли косвенно улучшить модели OpenAI. Компания заявляет, что исследователи и агенты не видели работу Бакмастера и Альпоге до публичного релиза, а конкретные пользовательские данные для решения не использовались. При этом OpenAI допускает, что обезличенные данные от использования продуктов теоретически могли повлиять на улучшение моделей, хотя считает такой сценарий маловероятным.
Есть и человеческая часть, неприятная для обеих сторон. Бакмастер утверждает, что Себастьян Бубек из OpenAI предлагал убрать Альпоге из кредита в рамках компромисса, а когда профессор захотел вынести спор в публичное поле, прозвучали фразы с очевидным карьерным подтекстом. OpenAI, со своей стороны, настаивает, что ее доказательства существенно отличаются, а в случае Эйлера речь идет даже о разных вариантах результата.
Для разработчиков и компаний здесь практический вывод довольно приземленный: промпты, черновики, исследовательские заметки и рабочие сессии с AI-инструментами становятся частью конкурентной поверхности. Если команда работает над патентом, научной статьей, торговой стратегией или архитектурой продукта, настройки opt-out и политика обработки данных уже не юридическая мелочь в футере. Это часть операционной безопасности.
История вокруг задачи Навье — Стокса вряд ли закончится постом OpenAI и заявлением профессора NYU. Математическое сообщество будет проверять доказательства, Clay Mathematics Institute не раздает $1 млн по пресс-релизу, а AI-лабораториям придется объяснять не только результат, но и происхождение идей. Главный вопрос теперь шире одной теоремы: кто получает научное первенство, когда у одних есть годы работы и узкая интуиция, а у других — модели, инфраструктура и счетчик на сотни миллиардов токенов.