За год отсутствия на работе ИИ в разработке успел пройти путь от полезной опции до почти обязательного слоя над ежедневной инженерной работой. Для программисток, которые ушли в декрет в 2024 году и вернулись в 2025-м, это означает неприятный сюрприз: рынок ждет от них не просто прежней квалификации, а новой модели труда, где код все чаще пишет машина, а человек проверяет, направляет и отвечает за результат.
Именно об этом как пишет Wired рассказывают несколько женщин из индустрии, вернувшихся после отпуска по уходу за ребенком в команды, где правила игры поменялись буквально у них за спиной. История выглядит локальной, но для русскоязычной IT-аудитории в ней легко узнать знакомый сюжет: навыки, которые еще вчера считались базой профессии, внезапно подаются как расходный материал, который можно «отдать» модели.
Одна из героинь материала, разработчица Даниэль из Портленда, работала в автомобильной компании и ушла с рынка труда в середине 2024 года. По ее словам, до декрета ИИ редко использовали для написания кода, а через год это уже стало ожиданием по умолчанию. То, что раньше воспринималось как нормальная инженерная рутина, теперь объявлено задачей для модели. Для Даниэль это особенно болезненно, потому что именно предсказуемость профессии когда-то привела ее в разработку. Теперь же она говорит прямо: работа, в которой она была сильна, в прежнем виде больше не существует.
Этот сдвиг не возник в вакууме. Руководители крупнейших AI-компаний уже несколько месяцев публично описывают будущее, где значительная часть программирования автоматизирована. В апреле Марк Цукерберг прогнозировал, что в течение ближайших 18 месяцев ИИ будет писать большую часть кода Meta. Глава OpenAI Сэм Альтман говорил Wired, что AI coding может стать одним из немногих рынков с многотриллионным потенциалом. На уровне корпоративной риторики сигнал давно ясен: автоматизация написания кода считается не экспериментом, а направлением, под которое бизнес уже перестраивает ожидания от инженеров.
Для тех, кто все это время оставался в команде, переход оказался нервным, но постепенным. Для тех, кто выпал из потока из-за рождения ребенка, картина другая: они возвращаются не к обновленному стеку, а в профессию с другой логикой. Wired приводит пример проектного менеджера из Великобритании, которая сейчас находится в декрете. Менеджер посоветовал ей «подтянуть ИИ», пока она в отпуске. Формально это звучит как дружеская рекомендация, фактически же как напоминание: если ты не инвестируешь в переобучение в период, который и так не про отдых, а про выживание, то рискуешь оказаться слабым звеном при следующем сокращении. Женщина прямо говорит, что тратить положенные выплаты по декрету на курсы по ИИ она не собирается, но тревога от этого никуда не исчезает.
Есть и более умеренные сценарии. Мэри Маккрири, дата-инженер в американской healthtech-компании, рассказала Wired, что работодатель помог ей освоиться с новыми AI-инструментами после возвращения. Изначально она относилась к ним скептически, но позже оценила способность модели быстро объяснять чужой код. В этом есть прагматическая выгода: меньше времени уходит на чтение неидеально документированных фрагментов, быстрее получается войти в контекст. Но вместе с удобством пришло и изменение самого характера труда. Маккрири говорит, что рутинные задачи, которые раньше были «легкой частью» рабочего дня, исчезли, и теперь почти все время приходится проводить на сложных участках. Ирония в том, что автоматизация освобождает не время для отдыха, а время для еще более тяжелой интеллектуальной нагрузки.
Когда ИИ помогает и одновременно обесценивает профессию
Еще один кейс Wired приводит со слов разработчицы из Миннесоты, работающей в компании из сегмента маркетингового софта. После возвращения из декрета в сентябре 2024 года AI-инструменты, по ее словам, действительно помогли ей держаться наравне с коллегами в состоянии хронической усталости и послеродовых симптомов. Задачи, требующие долгой концентрации, например отладка, стало проще делегировать модели. В такой конфигурации ИИ в разработке выступает не как угроза, а как компенсационный механизм, который дает шанс не вылететь из темпа в уязвимый период.
Но затем картина быстро изменилась. Сначала в ее компании модели использовали примерно как продвинутый Stack Overflow: спросить, проверить, подсказать. Через год, по ее словам, уже все изменения в коде пропускали через модели для поиска ошибок. Следом AI начал забирать на себя основную долю написания кода, а внутри компании даже появился рейтинг инженеров по интенсивности использования таких инструментов. В этой точке меняется не просто набор утилит, а профессиональная идентичность. Разработчица формулирует это жестко: вместо software engineer она чувствует себя скорее кукловодом, который дергает за нитки и следит, чтобы система не сломала лишнего.
Отдельно показателен ее комментарий о ноябре 2025 года, когда вышел Claude Opus 4.5. По ее словам, новая версия позволила ей в одиночку сделать объем, сопоставимый с квартальной работой команды разработчиков. Да, результат был «быстрым и грязным», но задачу он закрыл. Это и есть главный нерв всей истории: ИИ резко увеличивает производительность в краткосрочном измерении, но одновременно подталкивает инженеров к неприятному вопросу, зачем компании прежнее количество людей, если часть типовых задач закрывается в разы быстрее.
Что это меняет на рынке найма
Самый жесткий эффект виден не внутри компаний, а при поиске новой работы. Даниэль потеряла место еще за три месяца до рождения дочери. Когда она начала откликаться на вакансии, почти везде фигурировали требования к знанию ИИ, но без объяснения, что именно под этим подразумевается: умение писать промпты, опыт работы с конкретными coding assistant, интеграция моделей в продукт или просто готовность не спорить с новым порядком вещей. Из 40 откликов до интервью дошел только один. Для соискателя это худший вариант неопределенности: рынок требует новый навык, но не может внятно сформулировать, как его проверяет и зачем именно он нужен.
Эксперты, которых цитирует Wired, добавляют к этому старую, но никуда не исчезнувшую проблему. По словам Даниэлы Гулие из немецкой некоммерческой организации Bring Women Back to Work, система часто воспринимает декрет не как паузу, а как выход из профессии. А CEO британского аналитического центра Pregnant Then Screwed Рэйчел Грокотт формулирует еще жестче: ИИ не создает новое неравенство, а наслаивается на уже существующее. Иными словами, технологический сдвиг бьет не по всем одинаково. Те, у кого есть перерыв в карьере и ограничения по времени, платят за него дороже остальных.
Для бизнеса из этого следует довольно трезвый вывод. Если компания действительно переводит инженерные процессы на новые AI-рельсы, ей придется решать не только вопрос продуктивности, но и вопрос адаптации людей после длинных перерывов. Иначе «AI-first» очень быстро превращается в фильтр на входе и в дополнительный механизм выдавливания специалистов, которые и без того возвращаются в работу в сложной жизненной фазе. Для самих разработчиков сигнал тоже неприятный: ИИ в разработке больше нельзя считать факультативной темой, но и слепая гонка за любым инструментом не гарантирует устойчивости. Если рутинный код уходит к моделям, ценность все сильнее смещается в сторону архитектурного мышления, понимания домена, верификации и ответственности за итоговую систему.
Самый неудобный вопрос здесь даже не о том, сколько кода скоро будет писать ИИ, а о том, кто заплатит за этот переход своей карьерой. Если после декрета инженер возвращается в профессию, где нужно не догонять стек, а заново доказывать право на место в цепочке производства, то рынок меняется глубже, чем хотелось бы думать. И тогда выбор между вторым ребенком, новой профессией и попыткой удержаться в разработке перестает быть личной дилеммой и становится вполне системной историей для всей отрасли.