Sberbank хочет запускать GigaChat на китайских процессорах, а Huawei уже планирует выпустить 750 тыс. чипов Ascend 950 в 2026 году. Для рынка это сигнал куда важнее очередной дискуссии о санкциях: китайские чипы для России постепенно превращаются не в обходной вариант, а в основу нового технологического контура.
Об этом сообщает Tom's Hardware, разбирая, как американские экспортные ограничения одновременно сдерживают доступ Китая к западным ускорителям и подталкивают Пекин к строительству собственной цепочки поставок. На выходе получается парадокс: Вашингтон пытается замедлить две нежелательные для себя технологические экосистемы, а в ответ получает условия для их более тесной связки.
Поводом для обсуждения стало майское заявление главы Сбербанка Германа Грефа в эфире Первого канала. Он сказал, что рассчитывает использовать для GigaChat процессоры китайского производства. Для России это не просто вопрос импортозамещения в презентациях. Западные санкции по-прежнему перекрывают доступ к значительной части передового железа, а крупные проекты в ИИ без ускорителей не летают. По оценке Tom's Hardware, наиболее вероятный кандидат для таких задач сейчас — семейство Huawei Ascend 950, которое издание называет самым продвинутым кремнием, доступным Китаю на текущем этапе.
Но даже если интерес к таким решениям есть, с поставками все не так просто. У Huawei уже огромная очередь внутренних заказчиков: ByteDance, Alibaba и Tencent. Только ByteDance, по данным издания, ранее в этом году законтрактовала Ascend 950PR на $5,6 млрд. Huawei рассчитывает выпустить 750 тыс. этих чипов в 2026 году и получить $12 млрд выручки от ИИ-ускорителей уже в текущем году. Для российского рынка это означает неприятную, но понятную вещь: доступ к китайским ускорителям будет не только политическим вопросом, но и вопросом очереди, квот и приоритета домашних клиентов.
При этом речь давно не только о потенциальной сделке между Сбером и Huawei. По словам Аллена Маггарда, старшего аналитика C4ADS, экономические ограничения подталкивают Россию к китайским вычислительным платформам, потому что масштабировать гражданский ИТ-сектор на западных решениях страна уже не может. Он отдельно оговаривает разницу между оборонкой и гражданским рынком: для отдельных военных систем западные компоненты еще можно доставать, а вот массовая цифровая инфраструктура требует более дешевого и системного источника поставок. Таким источником становятся китайская электроника и китайские вычислительные решения.
Практические признаки этого разворота уже есть. Российская суверенная ИТ-компания Tramplin Electronics, созданная чуть больше года назад, продвигает процессор Irtysh на базе разработки китайской Loongson Technology. Еще один штрих: крупнейший российский производитель микросхем Element, в котором Сбербанк в январе получил 41,9%, как сообщается, начал выпускать микрочипы внутри Китая для китайского автомобильного рынка. Иначе говоря, формируется не просто схема «купили чипы у соседа», а более плотный контур совместного производства, лицензирования и коммерческой кооперации. Маггард описывает этот сдвиг довольно точно: доступ между российским и китайским электронным сектором становится более взаимным, но баланс явно смещен в пользу Китая.
Здесь есть важный политэкономический нюанс. Формально Москва вряд ли захочет выглядеть младшим партнером, полностью зависимым от чужой технологической базы. Кремль предпочел бы говорить о «параллельном техноблоке» с Пекином, а не о роли клиента. Но структура рынка упрямая: если один игрок проектирует архитектуры, владеет фабрикационными и упаковочными мощностями, контролирует поставки и одновременно обслуживает собственный гигантский внутренний спрос, то второй неизбежно оказывается в менее выгодной позиции. Для российских заказчиков это означает, что даже при наличии доступа к китайскому стеку правила игры будут определяться не в Москве.
На этом фоне особенно интересно выглядит американская политика экспортного контроля. За последние 12 месяцев, как напоминает Tom's Hardware, администрация США успела запретить поставки Nvidia H200, затем разрешить их, ввести на них 25-процентный тариф и параллельно предложить лицензионный режим, который эксперты назвали противоречивым. Отдельно упоминается правило, опубликованное Минторгом США 13 января: формально оно допускало продажи продвинутых ИИ-чипов в Китай, но при жестком применении блокировало бы большую часть экспорта, а при мягком — не решало бы исходную задачу контроля. Ситуацию добивает почти анекдотическая деталь: после того как Nvidia формально получила зеленый свет, китайские таможенные органы, по данным издания, получили указание не впускать такие чипы в страну. Для бизнеса это худший режим из возможных — когда запрет не тотален, а непредсказуем.
Китай, впрочем, шел к технологической автономии не вчера. Аналитик C4ADS Мишель Конди напоминает, что программа Made in China 2025 была объявлена еще в 2015 году, задолго до нынешней волны экспортных ограничений. То есть курс на собственную экосистему ИИ-чипов не был эмоциональной реакцией на санкции. Санкции лишь сделали этот курс дороже, жестче и быстрее. Конди признает, что ограничения США создали для Китая реальные проблемы с масштабированием вычислений и инноваций, но одновременно предупреждает: если у китайских игроков остается доступ к передовым компонентам через университетские закупки, реэкспорт через Юго-Восточную Азию и сеть подставных компаний, то результатом может стать не замедление, а ускоренное «одомашнивание» всей цепочки.
Признаки такого ускорения уже заметны на уровне продуктов. Шанхайский стартап Lisuan Tech, основанный в 2021 году и едва не обанкротившийся в 2024-м, начал поставки LX 7G100 — как утверждается, первого полностью китайского игрового GPU, сделанного по 6-нм техпроцессу на собственной архитектуре TrueGPU. Стоит он около $480. До заявленного уровня RTX 4060 новинка, судя по независимым тестам на Bilibili, не дотягивает и ближе к RTX 3060. Но для стратегии Пекина важнее другое: чип существует, он спроектирован внутри страны и продается на внутреннем рынке, где у местных решений есть гарантированный спрос. Если в потребительском сегменте это пока история про догоняющее развитие, то в корпоративном и государственном ИИ спрос может подтянуть зрелость намного быстрее.
Для русскоязычной ИТ-аудитории вывод предельно прикладной. Если вы строите продукт, инфраструктуру или кадровую стратегию с расчетом на западный стек как на «норму по умолчанию», модель уже трещит. Речь не только о железе, но и о совместимости, драйверах, фреймворках, сервисной поддержке, цепочках закупки и стоимости владения. Российский рынок ускорителей для ИИ, по данным TAdviser, достиг 62,7 млрд рублей в 2025 году, прибавив около 20% год к году. При этом карты Nvidia все еще занимают около 84% продаж в штуках, но сама траектория подсказывает, куда все движется: спрос сохраняется, а предложение постепенно политизируется и регионализируется. Главный вопрос уже не в том, сможет ли Китай собрать собственный полупроводниковый контур, а в том, насколько быстро Россия окажется встроена в него на правах клиента, партнера по сборке или зависимого интегратора.