1,3 млн новых случаев ВИЧ, 10,7 млн случаев туберкулеза и 2,1 млрд человек, для которых лечение становится финансовой проблемой — с такими цифрами мир подходит к дедлайну 2030 года. Новые цели ВОЗ по здоровью, встроенные в программу устойчивого развития ООН, формально еще живы, но по факту уже выглядят как проект с сорванным сроком и расползающимся бэклогом.
В свежем глобальном статистическом отчете Всемирной организации здравоохранения, как пишет MIT Technology Review, хороших новостей хватает ровно настолько, чтобы не закрывать вкладку сразу. ВИЧ в 2024 году дал 1,3 млн новых случаев — это на 40% ниже уровня 2010 года, но все еще слишком много для мира, который собирался сократить заболеваемость на 90% к 2030-му. С туберкулезом картина еще жестче: цель предполагала снижение числа случаев на 80% в период с 2015 по 2030 год, а реальное сокращение пока составило только 12%. Причем в странах Америки показатель вообще вырос на 13%. Малярия тоже не собирается подыгрывать планам: в 2024 году оценочно зафиксировано 282 млн случаев, а уровень заболеваемости вырос на 8,5% вместо ожидаемого падения.
Если разложить эту сводку на отдельные блоки, получается неприятно знакомый для любой технологической команды паттерн: KPI поставили амбициозные, внешние шоки никто толком не заложил, инфраструктуру местами недофинансировали, а потом пришла реальность и начала методично ломать презентацию. По детскому здоровью мир тоже идет мимо плана. В 2024 году истощение — то есть острая нехватка питания — затрагивало 6,6% детей по всему миру, или 42,8 млн человек. Одновременно 5,5% детей считаются имеющими избыточный вес. Обе цифры должны были опуститься ниже 5% к 2030 году, но сейчас это выглядит скорее как пожелание, чем как сценарий. С вакцинацией ситуация не лучше: вторую дозу вакцины от кори получают около 76% детей, тогда как для предотвращения вспышек нужно примерно 95%. В американском регионе охват тремя из четырех базовых детских вакцин уже ниже, чем был в 2015 году.
Отдельная проблема в том, что у этой просадки нет одной-единственной причины, которую можно быстро починить. Гарвардский эпидемиолог Гударз Данаеи прямо говорит о недостатке инвестиций, но добавляет еще один фактор — дезинформацию вокруг прививок. Пандемия ковида тоже не прошла бесследно: по данным ВОЗ, непосредственно от covid-19 умерли 7 млн человек, а с учетом сопутствующих избыточных смертей, связанных с перегрузкой и сбоями в системах здравоохранения, общий счет достигает 22,1 млн. Это важно не только как историческая справка. Пандемия откусила у глобального здравоохранения годы прогресса, а некоторые дыры — например, в рутинной иммунизации детей — до сих пор не закрыты. На этом фоне особенно тревожно выглядит материнская смертность: несмотря на снижение примерно на 40% в 2020–2023 годах, сейчас в мире от причин, связанных с беременностью и родами, умирают 712 женщин в день. Это одна смерть каждые две минуты. Чтобы выйти на целевой показатель 2030 года, смертность нужно снижать почти на 15% ежегодно, и ВОЗ сама дает понять, что такой темп выглядит малореалистичным.
Для русскоязычной IT-аудитории эта история не про абстрактный гуманизм из отчетов ООН, а про среду, в которой придется работать бизнесу, цифровым сервисам и командам, связанным с healthtech, страхованием, HR и аналитикой. Цели ВОЗ по здоровью все сильнее зависят не только от наличия лекарств или врачей, но и от качества данных, устойчивости цифровых контуров здравоохранения, логистики поставок, моделей прогнозирования и борьбы с дезинформацией. Когда вакцинация буксует, а лекарственная устойчивость у малярии растет, это означает спрос на более точный эпиднадзор, системы учета, телемедицинские решения и инфраструктуру, которая выдерживает кризисы. Но отчет заодно показывает предел привычной веры в то, что цифровизация сама по себе все вытащит. Если страны не могут обеспечить базовый охват прививками или доступность лечения, один дашборд поверх полуразваленной системы мало что исправит.
Есть и еще одна цифра, которая бьет не по биологии, а по экономике: в 2022 году 2,1 млрд человек столкнулись с финансовыми трудностями из-за расходов на медицинскую помощь, а 1,6 млрд из них уже жили в бедности или были вытолкнуты туда этими тратами. Для государств это сигнал о перегруженных системах, для бизнеса — о растущих социальных и кадровых рисках, для технологических компаний — о том, что рынок здравоохранения будет все жестче требовать решений с измеримым эффектом, а не просто красивой автоматизации. ВОЗ фиксирует прогресс почти по всем направлениям, но прогресс этот слишком медленный и слишком неравномерный. И главный вопрос теперь не в том, удастся ли формально дотянуться до показателей 2030 года. Вопрос в том, сколько стран успеют перестроить системы здравоохранения до того, как отставание окончательно станет новой нормой, а цели ВОЗ по здоровью превратятся в очередной набор правильных, но уже недостижимых цифр.