В США разгорается не академический, а вполне прикладной конфликт вокруг того, как наука описывает последствия изменения климата. Под ударом оказалась климатическая атрибуция: именно она может связать конкретные экстремальные погодные события с выбросами парниковых газов и превратить научные выводы в доказательства для судов, бизнеса и регуляторов.
Поводом стал конфликт вокруг Национальных академий наук, инженерии и медицины США (NASEM) — одной из самых авторитетных научных структур страны, созданной еще во время Гражданской войны для консультирования правительства. Как пишет Ars Technica, республиканские политики все жестче атакуют организацию из-за ее работы по климатической тематике, а в центре спора оказался готовящийся экспертный отчет о том, насколько надежны исследования, связывающие отдельные погодные катастрофы с антропогенным изменением климата.
Сама по себе тема может звучать как спор ученых о терминах, но на деле это вопрос о том, какие доказательства американские суды будут считать допустимыми. Если климатическая атрибуция признается зрелой и достаточно надежной областью науки, судьи получат больше оснований принимать такие исследования в делах против нефтегазовых компаний. А там речь уже не о репутации, а о потенциальной ответственности за экономический ущерб от штормов, жары, наводнений и других экстремальных явлений.
Напряжение росло не с нуля. Один из предыдущих эпизодов связан с четвертым изданием Reference Manual on Scientific Evidence — справочника по научным доказательствам для американских судей, который готовился для Федерального судебного центра. В новой версии впервые появилась глава об изменении климата. Группа республиканских генеральных прокуроров штатов выступила против: их возмутило, что среди авторов и участников были специалисты, работавшие в климатических судебных спорах, а сам текст исходит из того, что антропогенное изменение климата является установленным научным фактом. Для научного сообщества это базовая отправная точка. Для политиков, ведущих свою войну с климатической повесткой, — якобы признак необъективности.
Дальше все пошло по знакомому для американской политики сценарию. Генпрокуроры потребовали убрать главу, и Федеральный судебный центр быстро уступил. Но Национальные академии уже разместили у себя исходную версию доклада целиком и отказываться от нее не стали. После этого подключились республиканцы в Конгрессе: 11 членов Палаты представителей направили письмо главе Office of Management and Budget с призывом проверить, не следует ли приостановить или вовсе запретить федеральное финансирование NASEM. Формулировка была почти бюрократически вежливой, смысл — предельно прямой: если научная организация не учитывает позиции людей, отрицающих доказанную климатическую науку, значит, ее можно наказывать деньгами.
Аргумент противников выглядит показательно. Они настаивают, что рецензирование должно включать ученых с «другими взглядами» на климатическую науку. Звучит как спор о балансе мнений, но по сути это попытка встроить в экспертные процедуры политическую квоту на позиции, которые не подтверждаются доминирующим массивом научных данных. Для IT-аудитории логика знакомая: это как требовать, чтобы безопасность криптографии оценивали не по математике и практике атак, а по принципу «пусть будет и альтернативная точка зрения». Формально инклюзивно, по сути — способ размыть критерии качества.
Нынешний конфликт важнее предыдущих именно из-за темы атрибуции. Еще несколько десятилетий назад ученые не могли уверенно отвечать на вопрос, насколько конкретный ураган, волна жары или ливень связаны с антропогенным потеплением. Теперь такие методы существуют: исследователи сравнивают вероятность наступления события в мире с текущими выбросами и в гипотетическом мире без них. В результате для части экстремальных явлений можно показать, что без вызванного человеком потепления они были бы существенно менее вероятны или вообще не произошли бы в наблюдаемой форме. Это и делает климатическую атрибуцию политически токсичной: она переводит разговор из режима «климат меняется в среднем» в режим «вот событие, вот ущерб, вот вероятная причинно-следственная цепочка».
Для нефтегазовых компаний риск здесь не абстрактный. Ars Technica отмечает, что другие исследователи уже пытались увязать финансовый ущерб от погодных катастроф с влиянием выбросов, связанных с продукцией конкретных компаний. Если такие работы получат более широкий статус допустимого и добросовестного научного доказательства, защита в судах станет сложнее. Многие климатические иски раньше упирались в то, что суды считали их вторжением в сферу федеральной политики. Но когда спор смещается к прямому экономическому ущербу и к вопросу о том, кто и в какой мере внес вклад в его вероятность, пространство для ухода от рассмотрения сужается.
На этом фоне особенно показательно, что комитет NASEM, оценивающий научный статус исследований по атрибуции, был сформирован еще при администрации Джо Байдена, а теперь работает уже в заметно более враждебной политической среде. По данным Ars Technica, настолько обеспокоены и компании из отрасли ископаемого топлива: они наняли сторонние структуры, чтобы запрашивать доступ к переписке членов комитета, работающих в государственных университетах. Формально это выглядит как обычное давление через механизмы прозрачности. Практически — как сигнал всем экспертам: участие в неудобной для индустрии экспертизе может обернуться персональной кампанией внимания.
Для русскоязычной IT-аудитории здесь важен не только климатический сюжет. История показывает, как ломается институциональная схема, на которой держатся технополитика и регулирование сложных отраслей. Пока экспертные организации могут выносить непопулярные, но профессионально собранные выводы, у государства остается шанс опираться на факты хотя бы в спорных вопросах. Когда же критерий качества подменяется политической лояльностью, проблемы быстро выходят за пределы науки о климате. Под тем же прессингом оказываются рекомендации по ИИ, биотехнологиям, энергетике, кибербезопасности — везде, где выводы экспертов затрагивают интересы крупных отраслей и партийную повестку.
Для бизнеса это тоже не чужая история. Если научная экспертиза перестает считаться нейтральным слоем между исследованием и судом, возрастает неопределенность в моделях риска, комплаенсе и долгосрочных инвестициях. Компаниям сложнее оценивать регуляторную траекторию, страховые сценарии и даже требования к раскрытию информации. А для разработчиков и продуктовых команд, работающих с климатическими данными, системами моделирования, GovTech и legal tech, это напоминание: иногда спор идет уже не о качестве модели, а о том, кто будет решать, считается ли ее вывод вообще допустимым.
Главный вопрос теперь не в том, выдержит ли NASEM еще один раунд давления, а в том, сохранится ли в США сама привычка считать научный консенсус плохой мишенью для политической расправы. Если даже такие институции начинают защищать не выводы, а право на их существование, следующая линия конфликта пройдет уже не между наукой и скептиками, а между экспертной процедурой и системой, где факты признают только до тех пор, пока они никому не мешают.