В 2025 году Роспатент зарегистрировал 38,1 тыс. программ для ЭВМ, 6,6 тыс. баз данных и 452 топологии интегральных микросхем. За этими цифрами стоит не просто рост бумажной активности: решения для цифровизации все чаще закрепляют за российскими правообладателями, а для IT-команд это уже вопрос денег, контрактов и контроля над продуктом.
Такую картину по итогам десятилетия описал ИСИЭЗ НИУ ВШЭ на основе данных Роспатента, сообщает CNews. Самый крупный сегмент здесь без сюрпризов: на программы для ЭВМ приходится более четырех из пяти регистраций среди трех рассматриваемых объектов. В 2025 году в ведомство поступило 38,6 тыс. заявок, а зарегистрировано было 38,1 тыс. программ. Это на 17,5% больше, чем годом ранее, и в 2,8 раза выше уровня 2015 года. Почти все заявки, свыше 99,9%, подали отечественные разработчики. Для рынка это важная деталь: в чувствительных сегментах цифровизации российское происхождение ПО перестало быть факультативной галочкой. Когда доля локальных заявителей приближается к абсолютному максимуму, это уже не эпизод импортозамещения, а новая базовая настройка рынка.
Состав этого массива тоже показателен. В реестр идут не только офисные утилиты и формальные учетные системы, а вполне прикладные решения для цифровизации: системы автоматизированного проектирования, инженерное моделирование, технологии искусственного интеллекта и машинного обучения, системы управления технологическими процессами, медицинские информационные системы, продукты для энергетики и нефтегаза, образовательные платформы, финансово-аналитическое ПО. То есть речь не о периферии, а о тех классах софта, которые завязаны на производство, госзаказ, отраслевую автоматизацию и длинные циклы внедрения. И если раньше права на такой код нередко вспоминали ближе к тендеру, то теперь регистрация все заметнее смещается в начало жизненного цикла продукта. Чем активнее компании фиксируют права на такой софт, тем жестче будет конкуренция не только за клиентов, но и за юридическую чистоту продукта.
Базы данных по масштабу заметно скромнее, но динамика у них даже интереснее. В 2015 году на регистрацию было подано около 1,7 тыс. заявок, а в 2025-м уже 6,7 тыс. Число зарегистрированных баз выросло с 1,8 тыс. до 6,6 тыс., то есть более чем в 3,6 раза за десять лет. Почти все права здесь тоже у российских правообладателей. И характер самих баз говорит о многом: это регистры пациентов, результаты диагностики, геномные и микробиологические коллекции, образовательные и экологические ресурсы, геопространственные и статистические массивы, а также размеченные датасеты для машинного обучения. Для медицины, биологии и ML это особенно показательно: правообладатель начинает оформлять не только инструмент, но и сырье для будущих моделей и сервисов. Данные окончательно перестают быть приложением к ПО и становятся самостоятельным активом.
Самый резкий рост в 2025 году показали топологии интегральных микросхем, хотя это по-прежнему самый компактный сегмент. Число заявок за год выросло с 324 до 478, а регистраций - с 286 до 452. Если сравнивать с 2015 годом, оба показателя увеличились более чем втрое. Иностранных решений здесь немного, но все же больше, чем в софте и базах данных: в среднем около 4% заявок за рассматриваемый период. По профилю разработок это силовая и аналоговая электроника, сверхвысокочастотные решения, цифровые и смешанные схемы, а также сенсорные, оптоэлектронные и радиационно-стойкие микросхемы. Переводя с языка отчетов на язык индустрии: импортозамещение компонентной базы уже живет не только в презентациях, а в конкретных регистрациях, пусть пока и не в промышленных масштабах.
Отдельно важен тайминг. По оценке авторов исследования, заметное ускорение началось после 2020 года, когда пандемия резко подняла спрос на цифровые сервисы, а санкционное давление добавило мотивации в микроэлектронике. Но три сегмента растут не одинаково и не за счет одних и тех же игроков. Программы для ЭВМ чаще регистрируют государственные структуры и компании с госучастием, базы данных - университеты и научные организации, топологии микросхем - профильные предприятия микроэлектроники. В последнем случае государство часто выступает заказчиком НИОКР, поэтому права на результат нередко закрепляются именно за ним. Это объясняет и структуру активности: там, где нужен длинный цикл исследований, дорогая верификация и доступ к инфраструктуре, государственный контур закономерно доминирует.
Для разработчиков, продактов и основателей в этой статистике есть вполне приземленный сигнал. Если решения для цифровизации массово регистрируются внутри страны, значит, в тендерах, партнерских сделках и покупках компаний все чаще будут смотреть не только на демо и метрики внедрения, но и на то, кому принадлежат код, датасеты и аппаратные наработки. Для вузов и исследовательских центров рост регистраций баз данных означает, что научные массивы можно и будут оформлять как отдельный объект с правовым и коммерческим весом. Для производителей электроники картина двойственная: движение вверх есть, но 452 зарегистрированные топологии за год - все еще не та цифра, которая позволяет расслабиться и объявить проблему компонентной зависимости закрытой. А для HR это еще один маркер спроса: специалист, который умеет работать на стыке разработки, отраслевой экспертизы и IP-процессов, будет стоить дороже простого исполнителя по ТЗ.
Главный вопрос теперь не в том, умеет ли российский рынок оформлять права на свои разработки. С этим, судя по цифрам, он справляется все увереннее. Следующий уровень сложнее: превратятся ли тысячи регистраций программ и баз данных в продукты, которые переживут одного крупного заказчика, а сотни топологий - в устойчивую компонентную базу, а не в отчетный след очередной кампании по импортонезависимости.