Заболеваемость анорексией и булимией в мире выросла на 71% за 1990–2023 годы, а к 2023-му с одним из этих диагнозов жили около 18,1 млн человек. На этом фоне расстройства пищевого поведения становятся не только задачей для врачей, но и риском для быстро растущего рынка препаратов GLP-1: технологии и сервисы, упрощающие доступ к похудению, могут одновременно упростить опасное самолечение.
Новые оценки исследователей из Детской больницы Нанкинского медицинского университета собрали данные исследований и опросов по 204 странам и территориям. О результатах рассказывает MIT Technology Review: авторы работы в JAMA Psychiatry оценили годовую заболеваемость нервной анорексией и нервной булимией, а также потери здоровых лет жизни. В 2023 году эти два заболевания суммарно привели примерно к 3,83 млн потерянных лет здоровой жизни.
Цифры не описывают весь масштаб проблемы. Анорексия и булимия — лишь две из нескольких групп диагнозов, связанных с нарушенным пищевым поведением; в исследование не вошли, например, компульсивное переедание и ряд других состояний. Клинический психолог Университета Луисвилла Чери Левинсон, не участвовавшая в работе, считает, что реальная распространенность может быть примерно втрое выше приведенной оценки. Авторы прогнозируют, что к 2050 году число людей с анорексией или булимией достигнет 21,8 млн.
Причины роста исследование не разбирало, и сводить его к одному фактору было бы натяжкой. Однако клиницисты указывают на среду, которая с 1990-х стала намного агрессивнее: социальное сравнение, диетические тренды, челленджи и бесконечный поток отредактированных изображений. Психолог Университета Северной Каролины Синтия Булик отмечает, что такие стимулы способны запускать заболевание у предрасположенных людей. Ограничение питания само по себе тоже может стать триггером.
Отдельная проблема — рекомендательные алгоритмы. В исследовании Университета Мельбурна несколько лет назад аккаунты пользователей с расстройствами пищевого поведения получали на 4343% больше роликов с токсичным контентом на эту тему, чем контрольная группа. Им также чаще показывали видео о диетах и упражнениях; некоторые видели более тысячи потенциально проблемных роликов в месяц. Для продуктовых команд это неприятный, но вполне инженерный вопрос: оптимизация на удержание и вовлечение без учета контекста пользователя способна превратить ленту в ускоритель вредного поведения.
Пандемия, судя по имеющимся данным, добавила еще один слой риска. Исследование 2021 года показало, что число госпитализаций с расстройствами пищевого поведения в США между 2018 и 2020 годами удвоилось. Левинсон говорит, что теперь в практике видит более тяжелые случаи и более ранний возраст начала заболевания — вплоть до восьми-девяти лет. Это не доказательство единой глобальной причины, но важный сигнал для платформ, телемедицинских сервисов и разработчиков продуктов, работающих с темами здоровья, веса и подростковой аудитории.
Почему в фокусе оказались препараты GLP-1
Агонисты рецепторов GLP-1 стали одним из крупнейших успехов биотеха последнего десятилетия. Их используют для лечения ряда состояний, а популярность препаратов для снижения веса резко расширила и потребительский рынок. Согласно опросу Gallup, проведенному ранее в этом году, 15% взрослых американцев уже применяли такие препараты именно для похудения. Доступность растет: компании разрабатывают новые формы приема, а пользователи могут искать препараты через компаунд-аптеки и сомнительные онлайн-каналы.
Сами по себе GLP-1 не объявлены причиной анорексии или булимии, и для части пациентов они могут быть полезны. Но специалисты опасаются их применения без оценки психического состояния и врачебного сопровождения. В небольшом исследовании команды Левинсон, опубликованном в этом году, 30% участников с расстройствами пищевого поведения сообщали об использовании GLP-1. Признаки неправильного применения обнаружились у 10% из них; исследовательница считает, что и это заниженная оценка.
Врачи уже сталкиваются с тревожными историями: по словам Левинсон, у некоторых детей расстройство развивалось после назначения GLP-1 по медицинским показаниям, а другие, включая 11-летних, покупали версии препаратов через TikTok. Булик опасается, что средство, ускоряющее потерю веса, может привести пациентов с нервной анорексией к врачу в более тяжелом состоянии, которое сложнее обратить. Здесь важна формулировка: речь не о запрете терапии, а о риске ее неконтролируемого использования в уязвимой группе.
Для индустрии цифрового здоровья вывод практический. Скрининг на расстройства пищевого поведения до назначения GLP-1, понятное информирование пациента и регулярный мониторинг должны быть частью процесса, а не дополнительной галочкой в интерфейсе. Такие рекомендации уже вошли в недавно опубликованные клинические и исследовательские руководства, к подготовке которых участвовала Булик. Для сервисов доставки, телемедицины и маркетплейсов лекарств это означает необходимость продумывать возрастные ограничения, маршрутизацию к врачу и модерацию предложений, а не только конверсию в заказ.
Главный вопрос ближайших лет — успеют ли клинические протоколы, регулирование онлайн-продаж и алгоритмы рекомендаций за скоростью рынка препаратов для похудения. Пока исследователи собирают данные после 2023 года, безопасная стратегия выглядит довольно приземленно: не превращать мощное медицинское средство в товар для импульсивной покупки и не выдавать потерю веса за универсальный KPI здоровья. Подробнее о работе и позиции специалистов пишет .
