Сбербанк подготовил модель, по которой спрос на микроэлектронику в России к 2036 году может вырасти с нынешних 0,8–1 млн до 1,6–1,8 млн пластин в базовом сценарии. Для отрасли это не просто аккуратная таблица с горизонтами на десять лет, а попытка понять, сколько мощностей реально нужно будущей «Объединенной микроэлектронной компании» и где заканчивается импортозамещающий оптимизм.
Модель спроса на микроэлектронику Сбер представил участникам рынка в рамках подготовки стратегии ОМК, сообщает CNews. Документ, разосланный в середине августа 2026 года, описывает три сценария развития рынка до 2036 года: консервативный, базовый и оптимистичный. Расчеты сделаны в пластинах диаметром 200 мм и в деньгах. По оценке авторов, потребление микроэлектроники в российских конечных продуктах в 2025 году составляло 0,8–1 млн таких пластин, или 500–600 млрд руб.
Выбор единицы измерения важен. Пластина диаметром 200 мм — это заготовка, из которой затем получают кристаллы для микросхем. В документе речь идет о диапазоне топологий примерно от 250 до 90 нм. Это не передний край мировой гонки, где обсуждают единицы нанометров, но именно такие нормы закрывают большой пласт прикладной электроники: промышленность, телеком, транспорт, часть вычислительной инфраструктуры. Для российской отрасли это зона, где можно строить практический план, а не только презентацию про технологический суверенитет.
Базовый сценарий предполагает, что к 2030 году спрос достигнет 1,2–1,4 млн пластин, а к 2036 году — 1,6–1,8 млн. В денежном выражении это 1,4–1,5 трлн руб. Среднегодовой рост в модели заложен на уровне 7% до 2030 года и 5% в период с 2030 по 2036 год. Такой вариант опирается на полное выполнение утвержденных госпрограмм и инвестпроектов, а также на достижение целей по локализации конечной продукции.
Консервативный сценарий заметно суше: 1–1,2 млн пластин в 2030 году и 1,1–1,3 млн к 2036 году. Рост — около 4% в год до 2030-го и 2% после. В этой версии реализуется только 40% госпрограмм и инвестпроектов, часть инициатив уезжает вправо, а основной спрос смещается в сторону B2G. Для бизнеса это знакомая картина: государственный заказ держит рынок на плаву, но не превращает его в быстрорастущую индустрию.
Оптимистичный вариант, наоборот, требует почти идеального исполнения. Он предполагает 1,3–1,5 млн пластин в 2030 году и 2–2,2 млн к 2036 году. Среднегодовой рост — 10% до 2030 года и 6% после. В таком сценарии должны сработать не только утвержденные проекты, но и дополнительные инициативы, регулируемый спрос расширится, а российские производства запустятся быстрее. Звучит бодро, но в микроэлектронике слово «быстрее» обычно стоит дорого и редко дружит с реальностью производственных циклов.
Главный источник роста в модели — локализация конечных продуктов. Из общего прироста до 2036 года около 0,6 млн пластин дает именно перенос производства и компонентов в российский контур, еще 0,2 млн — общий рост спроса. Самые крупные потребители — вычислительная инфраструктура и телекоммуникации: серверы, системы хранения данных, сетевое оборудование. На них приходится около 57% спроса на пластины. Дальше идут промышленность, транспорт и другие отрасли.
Но в расчетах есть жесткое ограничение, которое не спрячешь за красивой диаграммой. Более 60% спроса формируют память и логические интегральные схемы, при этом около 70% этого спроса относится к технологиям, которые в России пока недоступны, прежде всего к памяти и логике менее 16 нм. По технологическим нормам структура выглядит так: 39% спроса приходится на 45–65 нм, 25% — на 90 нм и выше, 15% — на 28 нм, 6% — на 16 нм и менее, еще 15% — на специализированные технологии вне классического КМОП.
Глава «Троичных технологий» Александр Тимошенко в комментарии источнику прямо указал на этот разрыв: если 70% спроса приходится на память и логику менее 16 нм, которых в России нет, базовый сценарий становится уязвимым. По его оценке, без серьезных мер реалистичнее выглядит консервативная траектория. Для разработчиков аппаратуры и продуктовых команд это означает простую вещь: планы локализации придется сверять не только с реестрами отечественной продукции, но и с физической доступностью нужной элементной базы.
Контекст у этой модели крупный. Ранее стало известно о создании «Объединенной микроэлектронной компании», куда вошли АО «Микрон», АО «Ангстрем» и «НМ-Тех». Цель ОМК — к 2030 году выйти минимум на 70% отечественных изделий по ключевым типам оборудования, материалов и химии, а также создать российские средства проектирования микроэлектроники. До 2030 года в развитие компании планируется вложить 1 трлн руб.: 750 млрд из бюджета и 250 млрд от Сбербанка.
Для IT-директоров, интеграторов и производителей оборудования модель спроса на микроэлектронику полезна не как прогноз с гарантией, а как карта рисков. Если отрасль останется в консервативном сценарии, российская электроника будет расти вокруг госзаказа и ограниченного набора доступных технологий. Если базовый сценарий сработает, рынок получит более предсказуемый спрос и шанс на длинные продуктовые планы. Главный открытый вопрос — сможет ли ОМК закрывать не только объемы в пластинах, но и технологические разрывы, из-за которых локализация легко превращается в сборку вокруг импортного ядра.