XPRIZE разыгрывает $101 млн за технологии, которые смогут вернуть человеку признаки более раннего возраста, а гарвардский биолог Дэвид Синклер хочет зайти в эту гонку с пероральным препаратом для омоложения организма. Если план дойдет до клиники, речь пойдет уже не о локальной генной терапии для глаза, а о куда более амбициозной идее: попытаться повлиять на старение сразу на уровне всего тела.
О планах Синклера сообщает MIT Technology Review. По данным издания, его команда собирается провести испытания у людей в рамках конкурса XPRIZE Healthspan Competition, запущенного в 2023 году. Условия там сформулированы без лишней скромности: главный приз получит команда, которая за год лечения покажет эквивалент улучшения как минимум на 10 лет по нескольким параметрам сразу — иммунной функции, когнитивным показателям и мышечной функции. Сам Синклер подтвердил, что хочет дать добровольцам оральную смесь под кодовым названием SL-100, чтобы получить «доказательства восстановления возраста у людей».
Ключевой момент здесь в том, что речь идет о так называемом эпигенетическом репрограммировании. Идея выросла из открытий двадцатилетней давности: некоторые гены умеют возвращать взрослую клетку в состояние, близкое к эмбриональному. Предполагается, что эффект «омоложения» связан со сбросом эпигенетических меток — молекулярных настроек на ДНК, которые влияют на метаболизм клетки и ее идентичность. На этой базе биотех давно пытается собрать новый класс терапии против старения, но до реального клинического стандарта там еще очень далеко.
До сих пор более реалистичным сценарием считалась генная терапия, и у Синклера здесь уже есть своя ставка. В январе одна из его компаний, Life Biosciences, получила разрешение на первое испытание на людях набора репрограммирующих генов, а теперь объявила, что первый пациент уже пролечен. Но этот проект ограничен глазом и рассчитан на заболевания вроде глаукомы. Новый план заметно агрессивнее: не точечное вмешательство в один орган, а попытка добиться омоложения организма с помощью проглатываемого препарата, который через кровоток потенциально может добраться до большинства клеток.
С точки зрения продуктовой логики идея понятна. Таблетка почти всегда выигрывает у сложной генной терапии по масштабируемости, логистике и потенциальной цене внедрения. Если бы такой подход вообще заработал, он был бы гораздо ближе к массовой медицине, чем инъекции, вирусные векторы и процедуры в узкоспециализированных центрах. Для рынка это, по сути, попытка перейти от «штучного биотеха для избранных» к модели, где терапию можно тиражировать как обычный фармпродукт. Для стартапов и инвесторов именно здесь и находится главный соблазн.
Проблема в том, что наука пока не обещает легкой прогулки. Синклер отказался раскрывать состав SL-100 и назвал его содержимое «крайне, крайне конфиденциальным». При этом раньше он публиковал лабораторные работы о «коктейлях возрастного разворота», где смешивал сильнодействующие химические вещества с известными добавками и уже существующими препаратами. В одном из запатентованных рецептов фигурировали, например, форсколин, антидепрессант транилципромин и экспериментальная молекула laduviglusib, которую изучали в том числе против болезни Альцгеймера. Сейчас, по словам Синклера, формула стала лучше, а в работе над пероральными агентами его лаборатория уже использует ИИ.
Здесь начинается та часть истории, где любой опытный читатель перестает путать красивую презентацию с доказательной медициной. Химическое репрограммирование в лабораториях действительно известно, но часто требует очень жестких условий. Основатель бостонской stealth-компании Soxogen Сергий Величко прямо говорит, что мечта о полном омоложении организма выглядит привлекательно, но используемые для репрограммирования химические вещества обычно применяются в очень высоких концентрациях. А это значит, что между эффектом в чашке Петри и безопасным применением у человека лежит пропасть вполне инженерного масштаба.
Есть и более неприятный контекст. В прошлом году лаборатория другого гарвардского биолога, Вадима Гладышева, который тоже участвует в XPRIZE с отдельной командой, пыталась омолодить мышей с помощью контролируемой подачи семи соединений через имплантированные помпы. Результат вышел совсем не рекламный: на низких концентрациях эффекта не было, на высоких возникала токсичность. Сам Гладышев говорит, что нужные условия найти не удалось. О составе коктейля Синклера он не знает, но считает разумной саму попытку улучшать комбинации. Это важная оговорка: коллеги не отмахиваются от направления целиком, но и поводов кричать о прорыве пока не дают.
Дополнительный слой скепсиса связан уже с самим Синклером. Он давно стал не только ученым, но и медийной фигурой с книгами, большой аудиторией в соцсетях и привычкой делать громкие заявления о борьбе со старением. За это его регулярно критикуют другие исследователи. В 2024 году Синклер ушел с поста президента Academy for Health and Lifespan Research после заявлений о том, что добавка компании, которой управляет его брат, якобы «развернула возраст» у собак. Критики тогда указывали, что доказательная база для таких формулировок была слишком слабой. На языке индустрии это означает простую вещь: бренд Синклера умеет привлекать внимание, но не отменяет требования к данным.
Для IT-аудитории в этой истории интересен не только биотех, но и сам формат рынка. XPRIZE Healthspan — это 65 команд, от пищевых решений и лайфстайл-интервенций до трекеров и лекарственных кандидатов. Исполнительный директор конкурса Джейми Джастис говорит, что сейчас отбирают 10 финалистов, а всем участникам нужно переходить к более широким испытаниям на людях уже в этом году. Параллельно растет и внешний интерес к направлению: 2 июня стартап NewLimit, основанный Брайаном Армстронгом, объявил о привлечении еще $435 млн на развитие генетического age reprogramming для печени. Проще говоря, в сектор одновременно заходят деньги, знаменитые фаундеры, AI-инструменты для поиска молекул и все старые проблемы биомедицины — токсичность, воспроизводимость и спорные метрики.
И вот это, пожалуй, главный вопрос всей гонки за омоложение организма: что именно считать «обратным старением» и чем это измерять так, чтобы результат пережил не только пресс-релиз, но и регулятора. XPRIZE как раз пытается стандартизировать такие метрики. Если индустрия не договорится о том, как валидировать эффект, рынок получит еще десяток дорогих обещаний. Если договорится, у longevity-биотеха появится шанс выйти из режима вечного демо и перейти в категорию технологий, которые можно сравнивать, тестировать и, возможно, однажды действительно назначать по рецепту.