Российский космонавт Александр Самокутяев, дважды работавший на МКС и проведший в космосе 331 день 11 часов и 23 минуты, умер в возрасте 56 лет. Его смерть стала первым известным случаем за 26 лет существования станции, когда ушел из жизни бывший участник длительной экспедиции на МКС. Для технологической аудитории это не только новость о человеке, но и напоминание о том, насколько хрупок носитель опыта в больших инженерных системах, которые живут дольше отдельных миссий и карьер.
Об этом сообщает Ars Technica. Причина смерти Самокутяева не раскрывается. Роскосмос ограничился официальными соболезнованиями семье и близким. На фоне обычного новостного шума эта история выделяется одной деталью: за четверть века станция успела стать домом для 156 астронавтов и космонавтов длительных экспедиций, и только теперь в этом списке появился первый ушедший ветеран. МКС все чаще выглядит не как символ будущего, а как зрелая инфраструктура с собственной историей, кадровой преемственностью и, неизбежно, потерями.
Первый полет Александр Самокутяев совершил 4 апреля 2011 года на корабле «Союз ТМА-21» в качестве командира. Вместе с ним стартовали Андрей Борисенко и астронавт NASA Рон Гаран. Корабль получил имя «Гагарин» в честь 50-летия полета Юрия Гагарина, а старт проходил с того же Байконура, откуда в 1961 году началась пилотируемая космонавтика. На станции Самокутяев работал в составах экспедиций 27 и 28. Он застал и редкий исторический момент для американо-российской кооперации: в июле 2011 года к МКС пристыковался шаттл Atlantis по миссии STS-135. Это был не просто очередной визит корабля, а финальный полет всей 30-летней программы Space Shuttle. Девять дней экипаж последнего шаттла работал на станции вместе с постоянной экспедицией, и Самокутяев оказался прямым участником этой смены эпох.
3 августа 2011 года он вышел в открытый космос вместе с Сергеем Волковым. Во время выхода космонавты переносили оборудование, устанавливали материаловедческий эксперимент и вручную запускали микроспутник. После 164 дней на орбите Самокутяев вернулся на Землю на том же «Союзе» вместе с Борисенко и Гараном. Для массовой аудитории это набор красивых цифр. Для инженеров, которые привыкли мыслить эксплуатацией, а не пресс-релизами, это другой уровень ценности: длительный полет, работа в международной команде, участие в переходном моменте большой программы и практика EVA, где цена ошибки измеряется не баг-репортом, а жизнью экипажа.
Второй раз на МКС Самокутяев отправился через три года, на корабле «Союз ТМА-14М». Вместе с ним летели Елена Серова и астронавт NASA Барри «Бутч» Уилмор. Этот старт тоже имел собственный контекст: Серова тогда была одной из всего двух женщин-космонавтов в отряде Роскосмоса и лишь четвертой россиянкой, отправившейся в космос. На станции Самокутяев сначала работал в составе экспедиции 41 вместе с Максимом Сураевым, астронавтом NASA Ридом Уайзманом и астронавтом ESA Александром Герстом. 22 октября 2014 года он выполнил второй выход в открытый космос, снова с Сураевым: космонавты выбросили ненужное оборудование и провели детальную фотосъемку внешней поверхности российского сегмента станции. Суммарно два выхода заняли 10 часов и 1 минуту.
Затем Самокутяев перешел в состав экспедиции 42, где работал с однокурсником по набору 2003 года Антоном Шкаплеровым, астронавтом NASA Терри Вертсом и Самантой Кристофоретти из ESA. Возвращение состоялось 11 марта 2015 года, и второй полет добавил еще 167 дней. Общий итог карьеры на орбите — 331 день 11 часов и 23 минуты. По данным реестра Association of Space Explorers, Самокутяев стал 518-м человеком на орбите и 527-м человеком, поднявшимся выше 80 километров. Эти цифры сами по себе выглядят как сухая статистика, но за ними видно другое: пилотируемая космонавтика уже давно перешла из режима единичных подвигов в режим сложной, многолетней, почти «дата-центровой» эксплуатации, где ценен каждый специалист, переживший две полные ротации на объекте такого класса.
Биография Самокутяева после полетов тоже показательная. Он родился 13 марта 1970 года в Пензе, окончил Военно-воздушную академию имени Юрия Гагарина, служил летчиком, старшим летчиком и заместителем командира эскадрильи в ВВС России, а в отряд космонавтов был зачислен в 2003 году. Позже он проходил в дублирующих экипажах экспедиций 23/24 и 41/42. В 2017 году межведомственная комиссия рекомендовала освободить его от должности инструктора и заместителя командира отряда космонавтов; в публикациях это связывали с медицинскими причинами. Затем был довольно типичный для российской элиты поворот карьеры: в 2019 году Самокутяев с отличием окончил РАНХиГС, а в 2021-м стал депутатом Государственной думы. То есть перед нами не только военный летчик и космонавт, но и человек, которого система последовательно перемещала из пилотируемой программы в управленческий и политический контур.
Для русскоязычной IT-аудитории здесь есть понятный, почти болезненно знакомый сюжет. Большие технические системы держатся не только на документации, регламентах и железе. Они держатся на людях, которые помнят, почему решение вообще было принято, что уже ломалось, где находятся реальные, а не теоретические пределы надежности. В космосе это видно особенно отчетливо, но логика та же и в разработке инфраструктуры, и в эксплуатации облаков, и в управлении сложными продуктами. Когда уходит человек с таким опытом, исчезает не абстрактная «легенда отрасли», а живая часть институциональной памяти.
История Александра Самокутяева выглядит еще и маркером возраста самой МКС. Станция давно перешла рубеж, после которого разговор идет не только о новых миссиях, но и о наследии, передаче компетенций и цене накопленного человеческого опыта. На фоне обсуждений будущих орбитальных станций, национальных программ и новых коммерческих платформ эта тема будет звучать все громче: железо можно заменить, экипаж подготовить, а вот прожитые на орбите 331 день чужим бэкапом не восстановишь.