Few and Far, собравший более $10 млн у 67 инвесторов, превратился для американской прокуратуры не в историю про Web3-амбиции, а в кейс о том, как обещания доходности до 427% и «будущий маркетплейс» могут соседствовать с казино, премиями и квартирой в Майами. Основателю проекта Таджу Тарше вменяют мошенничество с ценными бумагами и электронное мошенничество, а для русскоязычных стартапов и продуктовых команд это ещё один неприятный разбор полётов: токеномика не заменяет ни корпоративный контроль, ни реальный продукт.
По данным vc.ru, 34-летний Тарша привлёк деньги в обмен на ещё не выпущенные токены FAR и обещал инвесторам NFT-маркетплейс в сети Near. В презентациях фигурировали должности и люди, которые в компании не работали: глава разработки, руководитель партнёрств и другие элементы декора, нужные скорее для солидности питчдека, чем для сборки продукта. Американский Минюст считает, что именно так стартап получил нужный вес в глазах инвесторов. По каждому из двух пунктов обвинения Тарше грозит до 20 лет лишения свободы, хотя окончательные выводы, разумеется, будет делать суд.
Самое токсичное в этой истории — даже не отсутствие запуска, а то, как распоряжались деньгами после раунда. Получив инвестиции, Тарша назначил себе и второму сооснователю зарплаты по $360 тысяч в год, хотя у проекта не было ни готового сервиса, ни выручки. В материалах дела есть деталь, которая звучит почти как пародия на фаундерскую дисциплину: меньше он получать не хотел из-за просадки личного криптопортфеля. Поверх этого двум основателям оформили по две премии на общую сумму $1,2 млн, а одного из сооснователей, судя по документам, решили в эти подробности не посвящать, чтобы он «не взбесился».
Дальше история переходит из жанра «сомнительный стартап» в жанр «плохой корпоративный контроль». Аудит, который инициировали третий сооснователь и операционный директор, вскрыл крупные выплаты и личные траты: обвинение утверждает, что деньги уходили на онлайн-казино, спекулятивные криптоактивы и прочие фаундерские «личные причины». Позже сам Тарша признавал неэтичную растрату сотен тысяч долларов. После проверки его убрали из числа подписантов мультисиг-кошелька, второй сооснователь вернул $600 тысяч и покинул компанию, а инвесторов уведомили о возможном присвоении средств. Для тех, кто строит продукты в Web3, здесь самая земная мораль: multisig без нормального контроля полномочий и прозрачной отчётности не магия, а просто более дорогой способ поссориться.
Но на этом схема, по версии прокуратуры, не остановилась. Будучи единоличным владельцем компании, Тарша уволил операционного директора и третьего сооснователя, а затем потребовал перевести оставшиеся деньги с общего кошелька на новый, который контролировал уже сам. Инвесторам он объяснил премии как награду за успешную предпродажу токенов и отказался возвращать вложения тем, кто попросил деньги назад: без них, мол, миссию Few and Far не выполнить. Два года спустя обещанного маркетплейса всё ещё не было. Оставшихся сотрудников распустили, наняли одного инженера и поручили ему собрать платформу, которая работала скорее на вид, чем для пользователей. Для разработчиков здесь легко узнать анти-паттерн: демо для инвестора начинает жить отдельно от продукта.
Рынок тем временем вынес свой вердикт без лишней сентиментальности. Токен FAR выпустили только в мае 2024 года и разместили лишь на одном обменнике, который, как утверждается, был юридически недоступен инвесторам из США. На старте он стоил около $0,13, а к середине 2025 года потерял более 99% стоимости и был снят с торгов. В материалах Минюста эта траектория дополняется особенно неприятными репликами: отношения с инвесторами Тарша называл «игрой», самих инвесторов — людьми, которые не понимают крипту, а рынок NFT — пузырём, на котором можно заработать. Если это подтвердится в суде, то перед нами не просто провальный запуск токена, а довольно прямой конфликт между тем, что продавали на питче, и тем, как основатель описывал проект внутри.
История Few and Far важна не только любителям чужих крашей. Для стартап-фаундеров это наглядное напоминание, что продажа будущих токенов не отменяет базовой гигиены компании: кто утверждает компенсации, кто контролирует казначейство, кто подписывает переводы, что именно существует кроме презентации. Для продактов и CTO здесь ещё более приземлённый вывод: если продукт годами остаётся обещанием, а единственный видимый результат — финансовая инженерия вокруг него, рано или поздно технологический нарратив заканчивается разговором о фроде. На крипторынке такие истории долго списывали на волатильность и «раннюю стадию», но когда в уравнении появляются выдуманные сотрудники, фиктивный прогресс и личные траты, это уже не стартаповый риск, а вопрос правоприменения.
Теперь вопрос не только в судьбе самого Тарши, но и в том, насколько агрессивно регуляторы будут разбирать похожие проекты, где токенсейл подменял продуктовую работу. Чем дольше рынок терпит витринные демо, раздутые обещания доходности и управление по принципу «потом как-нибудь запустим», тем меньше пространства остаётся для честных команд, которые действительно строят инфраструктуру, а не декорации. И кейс Few and Far тут неудобен именно своей приземлённостью: он показывает, как быстро модный Web3-словарь превращается в обычное уголовное дело, если за ним нет ни технологии, ни дисциплины, ни ответственности перед инвесторами.