778 из 1133 роликов с упоминанием Polymarket в TikTok содержали постановочные ставки, а в 118 видео блогеры изображали радость от побед, которых в реальности не было. Для русскоязычной IT-аудитории это не просто история про очередную серую рекламу Polymarket, а показательный кейс о том, как продукт на стыке финтеха, гэмблинга и соцсетей масштабирует рост через поддельный пользовательский опыт.
Как пишет vc.ru со ссылкой на расследование The Wall Street Journal, одним из самых заметных примеров стал студент Джордж Макихара. В январе 2026 года он опубликовал видео, где якобы выиграл 100 тысяч долларов на ставке о том, что президент США Дональд Трамп в том же месяце публично произнесёт название сети McDonald’s. Сам рынок действительно существовал, но более 50 пользователей, купивших контракты с ответом «Да», проиграли. Видео, которое блогер показывал как подтверждение, вообще было снято в 2025 году. С января по май, если верить его публикациям, он сделал 145 ставок на общую сумму 410 тысяч долларов. По версии WSJ, этот красивый трек-рекорд был собран скорее в монтажной, чем на рынке прогнозов.
Журналисты проанализировали 1133 ролика десяти TikTok-блогеров, которые фигурировали во внутренних сообщениях маркетингового подрядчика Virality. Почти весь массив, 1105 видео, продвигал платформу. В 778 роликах авторы якобы делали ставки, но WSJ сочла их фальшивыми по видимым признакам. Ещё в 149 видео в качестве «доказательства» выигрыша или намёка на него использовались новости и статьи. Из них 128 были искажены. Формула старая и до сих пор рабочая: знакомое лицо, псевдоскрин, эмоциональный крик в камеру, дальше зрителю продают ощущение, что деньги лежат рядом и просто ждут, пока он нажмёт кнопку.
Отдельно WSJ попыталась восстановить реальные результаты ставок, которые блогеры показывали как выигрышные. На выходе получилось не 900 тысяч долларов прибыли, о которых говорили ролики, а потенциальный убыток в 166 тысяч. Как минимум 69 «победных» ставок в реальности были бы проиграны. Для большей правдоподобности, по данным источников издания, использовались и фальшивые сайты, созданные самим Polymarket. Один из доменов отличался от настоящего заменой буквы: вместо строчной L использовалась i. В нескольких случаях адреса вели на окружения, похожие на тестовые среды разработчиков. Где-то интерфейс был почти неотличим от реального, а где-то подводила мелочь уровня кнопки с надписью Nir вместо ожидаемого No. Но для коротких роликов, которые пролистывают за секунды, и этого хватало.
Важнее другое: по словам инфлюенсеров, с которыми поговорила WSJ, сценарии и тезисы им присылали централизованно, а сами видео проверяли перед публикацией. Если ролик выглядел недостаточно цепляющим или слишком явно выдавал подделку, его просили переснять. Ежемесячные выплаты, по их словам, часто составляли 2000-3000 долларов, но раскрывать связь с платформой было нельзя. Только после запросов WSJ у части авторов появились пометки о партнёрстве. Выбор исполнителей тоже говорит о многом: в кампанию активно брали студентов, а параллельно платили стримерам на Twitch и Kick. Среди них был, например, 25-летний Адин Росс, у которого, по данным источника WSJ, многомиллионный контракт с Polymarket.
Контекст у этой истории вполне деловой, а не только моральный. Для Polymarket виральность, по оценке WSJ, критична на фоне усилившейся конкуренции с Kalshi, централизованным рынком прогнозов в США. Почти весь 2025 год платформы росли синхронно, но в последние месяцы Kalshi ушла вперёд. В мае 2026 года её месячный объём торгов примерно вдвое превысил показатель Polymarket. Когда на рынке становится тесно, маркетинг быстро перестаёт быть отделом про узнаваемость бренда и превращается в цех по производству синтетического доверия. В этом смысле реклама Polymarket выглядит не случайным перегибом подрядчика, а симптомом гонки за вниманием, где органический рост слишком медленный, а честная демонстрация продукта, видимо, недостаточно зрелищна.
Для разработчиков и продуктовых команд здесь сразу несколько неприятных, но полезных выводов. Во-первых, граница между продуктом и маркетингом в цифровых платформах давно размыта: если промо использует интерфейсы, похожие на реальные, тестовые среды и псевдоданные, это уже не просто креатив, а продолжение продуктового слоя другими средствами. Во-вторых, модная ставка на creator economy легко превращается в управляемую фабрику нативной дезинформации, если KPI завязаны на виральность, а не на проверяемость. В-третьих, комплаенс в таких схемах обычно приходит последним и, как правило, только после того, как журналисты приносят скриншоты. Не случайно американский TikTok после обращения WSJ ограничил часть аккаунтов, YouTube пообещал реагировать на нарушения, а Meta заявила, что требует маркировки платного продвижения, хотя собственной проверки не проводила. Virality от комментариев отказалась, а Федеральная торговая комиссия США традиционно не стала обсуждать возможные расследования.
Polymarket в ответ заявила, что поддерживает справедливые, точные и прозрачные рынки и собирается провести обстоятельную проверку промоконтента. Вопрос теперь не только в том, сколько роликов удалят и сколько пометок о партнёрстве задним числом появится под видео. Куда интереснее, станет ли эта история переломной для всей индустрии prediction markets, где маркетинг всё чаще продаёт не прогноз как инструмент, а азарт под видом аналитики. Если да, то следующая конкуренция между платформами пойдёт уже не только за объём торгов, но и за право доказать, что их рост не собран из фальшивых выигрышей, студенческих TikTok-аккаунтов и слишком удобной мечты о лёгких деньгах.