28 июня умер Дэвид Поттер — основатель Psion, человек, который еще в 1980-х начал собирать карманные компьютеры всерьез, а не как дорогую игрушку для энтузиастов. Ему было 82 года: до 83-летия, которое пришлось бы на 4 июля, он не дожил шесть дней. Для русскоязычной IT-аудитории это не просто новость из раздела некрологов: без Psion и ее ОС EPOC история мобильной разработки, смартфонов на Arm и вообще идея «компьютера в ладони» выглядела бы заметно иначе.
О смерти Поттера сообщает The Register. В британской индустрии его фигура давно стоит отдельно от привычного пантеона с Клайвом Синклером и ARM: если одни продавали людям мечту о домашнем компьютере, то Psion пыталась превратить вычисления в повседневный рабочий инструмент. И в этом смысле Поттер оказался редким предпринимателем, который довольно рано понял неприятную для любого хайпового рынка вещь: развлечения и ажиотаж продаются быстро, но выживают продукты с понятной пользой.
Сначала Psion работала именно на волне домашней компьютеризации. Компания писала софт для ранних машин Sinclair Research — ZX80 и ZX81, включая Flight Simulator. В 1982 году Psion поставляла комплектное ПО для Sinclair ZX Spectrum, а позже сделала пакет XChange для Sinclair QL; затем он вышел и под DOS под названием PC-Four. Для британского ИТ-рынка того времени это была важная позиция: Psion не просто делала программы, а училась жить внутри чужих платформ, быстро адаптироваться к железу с жесткими ограничениями и продавать прикладную ценность, а не только набор фич.
Но Поттер довольно быстро решил, что рынок домашних компьютеров слишком нервный, чтобы строить на нем долгую стратегию. Уже к началу 1980-х в Psion сделали ставку на два направления: прикладное ПО и портативные устройства. Так в 1984 году появился Organizer, а в 1986-м — Organizer II с двумя слотами для сменных SSD-модулей; в некрологе The Register их называют, по сути, одними из первых заменяемых SSD в индустрии. Для нынешнего читателя это звучит почти буднично, но в середине 1980-х идея твердотельного хранения в карманном устройстве была не маркетинговым баннером, а инженерной дерзостью. Поттеру удалось превратить ручной органайзер в полноценный класс устройств — с памятью, приложениями и сценарием повседневного использования, который не требовал объяснять пользователю, зачем ему вообще это нужно.
Следующая веха — линейка MC и затем Psion Series 3. В 1989 году компания представила ноутбуки MC на полностью твердотельной архитектуре. Коммерчески они не выстрелили, но миниатюризация этого железа привела к Psion Series 3 в 1991 году. Именно эта машина, а потом и более поздние Series 5 и netBook, сделали Psion массовым именем: устройства продавались миллионными тиражами. Вместе с ними росла и программная платформа. Фирменная графическая ОС стала EPOC16, а для Series 5 компания разработала EPOC32 — 32-битную ОС реального времени для Arm, написанную на C++. Для разработчиков это важная историческая точка: задолго до нынешних разговоров про энергоэффективность, быстрый отклик интерфейса и tight integration между железом и ОС Psion уже решала ровно эти задачи, только без красивых презентаций и с куда более жесткими лимитами по памяти, батарее и тактовым частотам.
Позже EPOC32 переименовали в Symbian, и на этой базе выросла первая большая волна смартфонов. До того как индустрию переформатировали iPhone и Android, именно Symbian для многих компаний был ответом на вопрос, как должен выглядеть «умный телефон»: с настоящей многозадачностью, экономией энергии, приложениями и архитектурой, рассчитанной на мобильное железо, а не на настольные привычки в миниатюре. Из этого наследия родилась целая школа мобильной разработки. Поэтому Поттер — это не только история про Psion Organizer или Series 5, которые до сих пор с теплотой вспоминают фанаты клавиатурных гаджетов. Это еще и человек, без которого ранний смартфонный рынок мог бы пойти совсем по другой траектории.
Биография Поттера хорошо объясняет, почему он мыслил не как романтик электроники, а как физик, который умеет считать последствия. Он родился 4 июля 1943 года в южноафриканском Ист-Лондоне, учился в Кейптауне, затем получил стипендию и уехал в Кембридж, а позже защитил PhD по математической физике в Imperial College. В 1970-х преподавал прикладную физику, работал с ранними мейнфреймами и, по собственным словам, стал специалистом по «этих нелепых машинах», которые стоили миллионы, но по мощности уступали поздним устройствам Psion. Потом была работа в UCLA и возвращение в Британию в середине 1970-х. По воспоминаниям Поттера, именно тогда он научился видеть возможности на сломе рынков: сначала в инвестициях в недооцененные британские компании, потом — совсем не по ИТ-учебнику — даже в истории с массовым спросом на пуховые одеяла. В этой детали есть что-то очень поттеровское: он смотрел на технологию не как на отдельный культ, а как на часть более широкой привычки замечать, как люди реально меняют быт.
У Поттера, впрочем, не было ауры безошибочного визионера. В 2000 году он продал акции Psion на 12,6 млн фунтов, после чего их стоимость за несколько месяцев выросла вчетверо. Сам он иронизировал, что лучший сигнал к покупке бумаг Psion — это момент, когда он продает. Он ошибался и в оценках рынка: в конце 1990-х допускал, что Amazon может провалиться, зато был уверен в будущем Psion. Но в одном диагнозе оказался точен: когда в 2004 году Psion продала долю в Symbian компании Nokia, Поттер предупреждал акционеров о растущей угрозе Linux. С оглядкой на то, как потом рынок смартфонов съели платформы с другим устройством экосистемы и другой экономикой разработки, это звучит не как стариковское ворчание, а как холодный разбор платформенного риска.
Для бизнеса и разработчиков история Дэвида Поттера полезна именно тем, что она не укладывается в комфортный миф о линейном прогрессе. Карманные компьютеры, SSD в миниатюре, ARM-устройства, мобильная ОС, клавиатурный form factor, офлайн-приложения с реальной продуктивностью — все это не родилось в один момент в Купертино или Маунтин-Вью. Значительная часть идей была обкатана раньше, в менее глянцевой, но очень инженерной школе Psion. И, возможно, главный вопрос после смерти Поттера звучит не «почему Psion не дожила до доминирования в смартфонах», а «сколько по-настоящему сильных платформ мы снова недооцениваем, потому что они пока выглядят слишком нишевыми и недостаточно шумными».