Продление жизни питомцев становится отдельным направлением биотеха: американская компания Loyal тестирует препарат для улучшения метаболического здоровья примерно у 1 300 домашних собак, а владельцам кошек и собак уже продают клонирование за 50 000 долларов. Для рынка это не просто эмоциональный сервис, а проверка того, насколько далеко потребитель готов зайти ради нескольких дополнительных лет с животным — или иллюзии, что расставание можно отменить.
О новом наборе услуг и препаратов для владельцев животных сообщает MIT Technology Review. На одном конце этого рынка находятся лекарства против возрастных болезней, на другом — клонирование и криохранение останков. Эти направления объединяет понятный спрос: питомец давно перестал быть для многих «имуществом» и стал членом семьи. Но с точки зрения технологий их ценность и доказательная база сильно различаются.
Loyal разрабатывает три потенциальных препарата для долголетия собак. Один из них компания испытывает на группе примерно из 1 300 собак по США; его задача — улучшить метаболическое здоровье животных. Другие разработчики проверяют препараты, нацеленные одновременно на возрастные заболевания — включая ожирение и остеоартрит — и на сами механизмы старения. Отдельные компании изучают лекарства для домашних кошек. В практическом смысле это наиболее приземлённая версия идеи «жить дольше»: не обещание бессмертия, а попытка отсрочить диабет, боль в суставах и другие проблемы, которые сокращают активную жизнь животного.
Для pet-tech и биотех-стартапов здесь есть знакомая бизнес-логика. Владельцы уже платят за диагностику, страхование, специализированный корм и ветеринарские процедуры, а возрастные животные создают устойчивый спрос на регулярное лечение. Если препараты смогут доказать клиническую пользу и безопасность, рынок получит не разовую услугу скорби, а долгосрочную медицинскую категорию. Для разработчиков это означает работу с ветеринарными исследованиями, данными владельцев и сложной задачей: отделить реальное улучшение здоровья от маркетинга вокруг слова «долголетие».
Клонирование устроено иначе. Компания Viagen Pets в США предлагает клонировать кошек и собак за 50 000 долларов. Обычно для этого ДНК животного помещают в яйцеклетку другого животного того же вида, после чего эмбрион вынашивает суррогатная мать. Технология уже применялась к разным млекопитающим — от овец и крупного рогатого скота до лошадей, хорьков, кошек и собак. Однако результатом будет не возвращённый питомец, а его генетический близнец. Характер, привычки и отношения с хозяином не записаны в наборе ДНК и не переносятся вместе с ним.
Услуга при этом отвечает на реальную психологическую потребность. Профессор клинических наук Университета штата Колорадо Лори Коган, изучающая отношения людей и животных, обращает внимание на так называемое непризнанное горе. У общества есть привычные ритуалы, когда умирает человек: отпуска, похороны, памятные подарки. Потерю питомца окружающие нередко предлагают «пережить и завести нового». Для части владельцев клонирование может стать способом пережить эту утрату. Но оно же продаёт рискованную метафору замены: будто живое существо можно воспроизвести по резервной копии.
Самый радикальный продукт в этой витрине — крионика. Несколько компаний предлагают охладить умершего питомца до экстремально низких температур и хранить его неопределённо долго, рассчитывая, что будущие технологии сумеют оживить животное и устранить причину смерти. Аризонская Alcor хранит останки людей и сотен животных; недавно организация сообщила о криохранении сахарного поссума — первого такого питомца в её практике. Но на сегодня не существует технологии, которая могла бы вернуть к жизни криоконсервированное животное. Даже участники этой индустрии признают, что вероятность реанимации крайне мала.
Продление жизни питомцев, вероятно, останется растущим рынком, но его границы будут проходить не только по цене и регуляторике. Лекарство, уменьшающее боль и риск возрастной болезни, решает медицинскую задачу. Клон или криобак превращают горе в сервис с обещанием, которое наука пока выполнить не может. Вопрос для отрасли не в том, готовы ли люди платить за надежду: они уже готовы. Вопрос в том, где заканчивается честная биотехнология и начинается дорогая упаковка для невозможного.